Глава 41. Хейзел — Сын Нептуна 2 книга


 

Давай лук! — закричала Хейзел.
Фрэнк не стал задавать вопросов. Он сбросил рюкзак и скинул лук с плеча.
Сердце Хейзел колотилось как бешеное. Эта болотистая почва, топь… со времени своей смерти она и думать забыла о ней. А теперь слишком поздно вспомнила зловещие предупреждения местных жителей. Болотистые наносы и разложившиеся растения образовывали поверхность, которая с виду казалась вполне надежной, но на самом деле была хуже любой трясины. Глубина тут достигала двадцати, а то и более футов, и выбраться из топи было невозможно.
Она не стала задумываться о том, что произойдет, если длины лука не хватит.
— Держи один конец! — велела Хейзел. — Не выпускай.
Она схватила другой конец, набрала в грудь побольше воздуха и прыгнула в топь. Земля сомкнулась над ее головой.
И тут же Хейзел завладели воспоминания.
«Нет, не сейчас! — мысленно закричала она. — Элла сказала, что больше отключений не будет!»
«Ну-ну, дорогуша, — раздался голос Геи, — это вовсе не отключение. Это подарок от меня».
Хейзел снова была в Новом Орлеане. Они с мамой сидели в парке около их дома, устроив себе пикник на траве. Она запомнила этот день. Ей тогда было семь. Мама продала первый драгоценный камень, найденный Хейзел: маленький алмаз. Они тогда еще не осознавали весь ужас проклятия Хейзел.
Королева Мари пребывала в отличном настроении. Она купила апельсинового сока для Хейзел и шампанского для себя, а еще пончики, посыпанные шоколадной крошкой и сахарной пудрой. Она даже купила Хейзел новую коробку с карандашами и блокнот. Они сидели рядом, Королева Мари довольно мурлыкала что-то себе под нос, а Хейзел рисовала.
Вокруг них бурлил Французский квартал, готовившийся к Жирному вторнику. Джаз-банды наигрывали зажигательные мелодии. Подмостки украшали свежесрезанными цветами. Смеялись и играли в догонялки дети, на которых было столько цветных ожерелий, что колени у них подгибались. Взошедшее солнце позолотило небо, и в теплом парном воздухе висел запах магнолий и роз.
Это было счастливейшее утро в жизни Хейзел.
— Ты можешь остаться здесь. — Этот голос принадлежал Гее. Ее мать улыбалась, но глаза у нее широко распахнулись.
— Это обман, — сказала Хейзел.
Она попыталась встать, но мягкая постель травы манила ее, навевала сон. Запах свежей выпечки и шоколадной глазури опьянял. Было утро Жирного вторника, и казалось, что жизнь обещает так много. Хейзел почти поверила, что ее ждет прекрасное будущее.
— А что настоящее? — спросила Гея, говоря губами матери. — Твоя вторая жизнь — она настоящая, Хейзел? Ты ведь должна быть мертвой. По-настоящему ли ты погружаешься в топь и задыхаешься?
— Дай мне помочь моему другу! — Хейзел пыталась вернуться к реальности. Она представила себе, как держится рукой за конец лука, но даже это впечатление становилось каким-то размытым. Хватка ее ослабевала. Запах магнолий и роз подавлял ее.
Мать протянула ей пончик.
Нет, подумала Хейзел. Это не мама. Это Гея обманывает меня.
— Ты хочешь вернуть свою прежнюю жизнь, — сказала Гея. — Я могу это устроить. Это мгновение может длиться годами. Ты можешь вырасти в Новом Орлеане, твоя мать будет любить тебя. У тебя не будет твоего нынешнего проклятия. Ты сможешь вернуться к Сэмми…
— Это иллюзия! — протестовала Хейзел, задыхаясь от пряного аромата цветов.
— Это ты — иллюзия, Хейзел Левеск. Тебя вернули к жизни только потому, что боги возложили на тебя определенную миссию. Я могла бы использовать тебя, но Нико воспользовался тобой и лгал. Ты должна радоваться, что я захватила его.
— Захватила? — Хейзел ощутила холодок паники в груди. — Что ты хочешь этим сказать?
Гея улыбнулась и отхлебнула шампанского.
— Мальчишке следовало быть умнее и не искать Врата. Но это не имеет значения… тебя это не должно волновать. Когда вы освободите Танатоса, тебя снова швырнут в Царство Мертвых — на сей раз навсегда. Фрэнк и Перси не смогут этому помешать. Подумай, стали бы настоящие друзья просить тебя расстаться с жизнью? Так скажи мне, кто лжет, а кто говорит правду.
Хейзел заплакала. Горе заполонило ее душу. Однажды она уже простилась с жизнью и не хотела умирать еще раз.
— Верно-верно, — промурлыкала Гея. — Тебе судьбой было предназначено выйти замуж за Сэмми. Знаешь, что случилось с ним после твоего отъезда на Аляску? Он вырос и переехал в Техас. Женился. Но никогда не забывал тебя. Он всю жизнь недоумевал, почему ты исчезла. Его уже нет — умер от инфаркта в шестидесятые годы. Призрак жизни, которую вы могли бы прожить вместе, вечно преследовал его.
— Прекрати! — закричала Хейзел. — Это ты забрала у меня ту жизнь!
— Но ты можешь получить ее назад, — сказала Гея. — Ты в моих объятиях, Хейзел. Ты умрешь, так или иначе. Но если ты подчинишься мне, я сделаю так, что умирать тебе будет приятно. Забудь о спасении Перси Джексона. Он принадлежит мне. Он будет в безопасности у меня под землей, пока я не смогу использовать его. Ты сумеешь прожить всю свою жизнь за эти последние мгновения — вырасти, выйти замуж за Сэмми. Тебе нужно только смириться.
Хейзел покрепче вцепилась в лук. Что-то там, внизу, ухватило ее за щиколотки, но она не испугалась. Хейзел знала, что это Перси — он задыхается, отчаянно ищет путь к спасению.
Хейзел гневно посмотрела на богиню.
— Я никогда не буду помогать тебе. Отпустите нас!
Лицо ее матери растворилось. Новоорлеанское утро погрузилось во тьму. Хейзел тонула в болоте. Одной рукой она держалась за лук и чувствовала руки Перси у себя на щиколотках. Хейзел бешено задергала за конец лука, и Фрэнк потащил ее наверх с такой силой, что рука у нее едва не вырвалась из сустава.
Когда Хейзел открыла глаза — она уже лежала на траве, вся перепачканная в болотной жиже. У ее ног распростерся Перси — он кашлял и выплевывал жидкую грязь изо рта.
Фрэнк суетился над ними обоими, крича:
— О боги! Боги! Боги!
Он вытащил запасную одежду из рюкзака, принялся вытирать лицо Хейзел, но от этого было мало толку. Тогда он кинулся к Перси оттащил его подальше от топкого места.
— Ты так долго пробыла там! — воскликнул Фрэнк. — Я не думал… о, боги, никогда больше так не делай!
Он обнял Хейзел медвежьей хваткой.
— Ты меня… задушишь, — с трудом произнесла она.
— Извини! — Фрэнк снова принялся протирать лицо Хейзел, восклицать и суетиться. Наконец он оттащил их к краю дороги, где они сели, дрожа и выплевывая комья грязи изо рта.
Хейзел не чувствовала рук. Она не могла понять, то ли она в шоке, то ли замерзает от холода, но ей все же удалось рассказать про трясину и про видение, явленное ей под землей. Про Сэмми Хейзел умолчала, — говорить об этом вслух было слишком больно, — но она рассказала им о предложении Геи прожить ложную жизнь и о том, что богиня якобы захватила Нико. Хейзел не хотела оставлять это при себе — боялась, что отчаяние завладеет ею целиком.
Перси обхватил себя за плечи. Губы у него посинели.
— Ты… ты спасла меня, Хейзел. Мы разберемся, что там случилось с Нико. Обещаю тебе.
Хейзел, прищурившись, посмотрела на солнце, высоко стоявшее в небе. Тепло было приятным, но она никак не могла унять дрожь.
— Не кажется ли вам, что Гея слишком легко нас отпустила?
Перси вытащил комок грязи из волос.
— Может быть, мы все еще нужны ей как пешки. Может быть, она говорила всякие слова, чтобы запутать тебя.
— Она знала, что именно сказать, — согласилась Хейзел. — Она знала, как ко мне подступиться.
Фрэнк набросил свою куртку ей на плечи.
— Вот это настоящая жизнь… здесь. Ты ведь это знаешь. Мы не позволим тебе умереть еще раз.
Голос его звучал решительно. Хейзел не хотелось возражать, но она не понимала, каким образом Фрэнк сможет остановить Смерть. Она пощупала карман, где хранилась полуобгоревшая деревяшка Фрэнка. Что бы случилось с ним, если б она навсегда осталась под землей, спросила себя Хейзел. Может быть, это спасло бы его. Никакой огонь не проберется в эту трясину.
Хейзел пошла бы на любую жертву, лишь бы спасти Фрэнка. Может быть, она никогда не чувствовала этого так сильно, но ведь Фрэнк вручил ей свою жизнь. Он верил в нее. Мысль, что с ним может что-то случиться, была невыносима.
Хейзел посмотрела на солнце… Время у них на исходе. Она подумала о Хилле, царице амазонок в Сиэтле. Теперь Хилла уже две ночи подряд сражается с Отрерой, если, конечно, она еще жива. Она рассчитывала на Хейзел, ждала, что Хейзел освободит Смерть.
Девушка с трудом встала. Ветер с залива Воскресения был такой же холодный, как прежде.
— Нам нужно идти. Мы теряем время.
Перси посмотрел на дорогу. На его губы возвращался обычный цвет.
— Тут есть какой-нибудь отель или что-нибудь, где мы могли бы помыться? Ну, то есть такой отель, который примет людей из болота?
— Не уверена, — ответила Хейзел.
Она смотрела на город внизу и не могла поверить своим глазам — с тысяча девятьсот сорок второго года город очень вырос. Главная гавань, видимо, когда город расширился, сместилась на восток. Большинство зданий были новыми, но планировка улиц в центре осталась знакомой. Хейзел показалось, что она узнала кое-какие склады на берегу.
— Возможно, я знаю место, где мы сможем привести себя в порядок.