Глава 31. Хейзел — Сын Нептуна 2 книга


 

Хейзел подумывала, не стоит ли ей бежать.
Она не доверяла царице Хилле и уж совершенно точно не испытывала доверия и к другой амазонке, Отрере. В помещении остались только три охранницы. Все они держались на расстоянии.
Из оружия у Хиллы был только кинжал. На такой глубине Хейзел, может быть, удастся вызвать землетрясение в тронном зале или вытащить из недр какой-нибудь громадный кусок сланца. Если ей удастся произвести здесь разрушения, то, может быть, она сумеет бежать и найти своих друзей.
Но она видела, как сражаются амазонки. Даже при том, что у царицы всего лишь кинжал, Хейзел подозревала: та сумеет им воспользоваться. А у Хейзел не было никакого оружия. Ее не обыскали, а это означает, что, к счастью, не нашли у нее в кармане деревяшку Фрэнка. Но меча ее лишили.
Царица словно прочитала ее мысли.
— Оставь все мысли о побеге. Мы, конечно, оценим твое мужество. Но нам придется тебя убить.
— Спасибо, что предупредила.
Хилла пожала плечами.
— Это минимум того, что я могу сделать. Я верю, что вы пришли с миром. Я верю, что вас прислала Рейна.
— Но помогать нам ты не собираешься.
Царица рассматривала шнурок, сорванный с шеи Перси.
— Это все непросто. У амазонок всегда были непростые отношения с полубогами, в особенности с самцами-полубогами. Мы были на стороне царя Приама в Троянской войне, но Ахилл убил нашу царицу Пентесилею. За много лет до этого Геркулес похитил пояс царицы Ипполиты — тот пояс, который ношу я. Нам потребовалось много веков, чтобы его найти. А задолго до этого, на заре существования народа амазонок, герой Беллерофонт убил нашу первую царицу Отреру.
— Ты имеешь в виду ту даму…
— …которая только что ушла отсюда. Да. Отреру, нашу первую царицу, дочь Ареса.
— Марса?
На лице Хиллы появилось кислое выражение.
— Нет, определенно Ареса. Отрера жила задолго до Рима, в те времена все полубоги были греками. К сожалению, наши воительницы предпочитают старину. Дети Ареса… они всегда самые жестокие.
— Предпочитают старину… — До Хейзел доходили слухи о греческих полубогах. Октавиан верил в их существование и считал, что они втайне готовят заговор против римлян. Сама она в это не верила, даже когда в лагере появился Перси. Он вовсе не показался ей каким-то зловредным, злокозненным греком. — Ты хочешь сказать, что амазонки — помесь… гречанок и римлянок?
Хилла продолжала разглядывать шнурок — глиняные бусинки, жетон легионера на испытательном сроке. Она сняла со шнурка серебряное кольцо Рейны и надела себе на палец.
— В лагере Юпитера тебя этому, видимо, не учили. У богов разные лица. Марс — Арес, Плутон — Аид. Они бессмертные и склонны копить разные лики. Они греки, римляне, американцы — сочетание всех культур, на которые они оказывали влияние в течение многих тысяч лет. Ты это понимаешь?
— Н-не уверена. А все амазонки — полубоги?
Царица развела руками.
— В нас есть какая-то частица бессмертной крови, но многие мои воительницы — лишь потомки полубогов. Некоторые из них амазонки уже в очень многих поколениях. Другие — дети малых богов. Кинзи — та, которая привела вас ко мне, — дочь нимфы. Да… вот и она.
Девушка с каштановыми волосами подошла к царице и поклонилась.
— Пленники надежно заперты, — доложила Кинзи. — Но…
— Что? — спросила царица.
Кинзи проглотила слюну, словно у нее во рту появился дурной привкус.
— Отрера поставила своих людей их охранять. Прошу прощения, моя царица.
— Не имеет значения. — Хилла сжала губы. — Останься с нами, Кинзи. Мы как раз обсуждали… нашу ситуацию.
— Отрера, — задумчиво сказала Хейзел. — Гея воскресила ее, чтобы развязать между амазонками гражданскую войну.
Царица вздохнула.
— Если таков был ее план, то он действует. Отрера — легенда нашего народа. Она собирается вернуть себе трон и повести нас против римлян. Многие из моих сестер последуют за ней.
— Но не все, — проворчала Кинзи.
— Но ведь Отрера — дух! — сказала Хейзел. — Она даже не…
— …не имеет плоти? — Царица внимательно посмотрела на Хейзел. — Я много лет работала с волшебницей Цирцеей. Когда я вижу вернувшуюся душу — я могу ее узнать. Когда ты умерла, Хейзел, — в тысяча девятьсот двадцатом? Тридцатом?
— В девятьсот сорок втором. Но… но меня прислала не Гея. Я вернулась, чтобы остановить ее. Это моя вторая попытка.
— Вторая попытка… — Хилла посмотрела на ряд боевых погрузчиков, сейчас пустых. — Я знаю, что такое вторая попытка. Этот мальчишка, Перси Джексон, он уничтожил мою прежнюю жизнь. Ты бы меня не узнала, увидев в те времена. Я носила платья и пользовалась косметикой. Я была размалеванной секретаршей, отвратительной куклой Барби…
Кинзи сложила три пальца над сердцем, как один из знаков вуду, которыми пользовалась мать Хейзел, чтобы отвратить дурной глаз.
— На острове Цирцеи я и Рейна были в безопасности, — продолжала царица. — Мы были дочерьми богини войны Беллоны. Я хотела оградить Рейну от всего этого насилия. А потом Перси Джексон выпустил пиратов. Они похитили нас, и нам с Рейной пришлось пройти хорошую школу, закалиться в боях. Мы обнаружили, что умеем обращаться с оружием. Последние четыре годы я жаждала убить Перси Джексона за все то, что выпало на нашу долю из-за него.
— Но Рейна стала претором в лагере Юпитера, — не согласилась Хейзел. — А ты — царицей амазонок. Может быть, такова была ваша судьба?
Хилла покрутила шнурок в руках.
— Кажется, мое царствование скоро заканчивается.
— Ты победишь! — уверенно заявила Кинзи.
— Как решат парки, — без особого энтузиазма отозвалась Хилла. — Понимаешь, Хейзел, Отрера вызвала меня на дуэль. Каждая амазонка имеет такое право. Сегодня в полночь мы будем сражаться за трон.
— Но… ты — хороший воин? — спросила Хейзел.
Хилла выдавила скупую улыбку.
— Да, хороший. Но Отрера — прародительница амазонок.
— Она гораздо старше тебя. Может быть, разучилась — ведь она столько лет была мертва…
— Надеюсь, ты права, Хейзел. Понимаешь, мы будем биться до смерти одной из нас…
Она сделала паузу, чтобы Хейзел осознала услышанное. Хейзел помнила, что сказал Финей в Портленде — он с помощью Геи кратчайшим путем вышел из Царства Мертвых. Она вспомнила, как пытались возродиться в Тибре горгоны…
— Даже если ты убьешь ее, — проговорила Хейзел, — она быстро вернется. Пока Танатос в цепях, она недолго будет оставаться мертвой.
— Именно, — кивнула Хилла. — Отрера уже сообщила нам, что она не может умереть. И потому, даже если я смогу победить ее сегодня, она просто вернется и бросит мне вызов завтра. Нет закона, который запрещал бы бросать вызов царице много раз. Она может потребовать, чтобы я каждую ночь сражалась с ней, пока я не упаду от изнеможения. Я не могу победить.
Хейзел посмотрела на трон. Она представила на нем Отреру в ее великолепных одеяниях, с серебристыми волосами, представила, как та отдает приказ своим амазонкам атаковать Рим. Она представила себе, как голос Геи заполняет эту пещеру.
— Должен быть какой-то способ… Разве у амазонок нет каких-то необычных способностей или чего-то такого?
— Не больше, чем у других полубогов. Мы можем умереть, как и любой смертный. Есть группа лучниц, которые следуют за богиней Артемидой. Их часто принимают за амазонок, но охотницы пренебрегли обществом мужчин в обмен на бесконечную жизнь. Мы, амазонки, предпочитаем жить полной жизнью. Мы любим, сражаемся, умираем.
— Я думала, вы ненавидите мужчин.
Хилла и Кинзи рассмеялись.
— Ненавидеть мужчин? — переспросила царица. — Нет-нет, мы любим мужчин. Просто мы показываем им, где их место. Но речь не о том. Если бы я могла, я бы собрала армию и поскакала на помощь сестре. К сожалению, моя власть слабеет. Когда меня убьют на поединке — а это только вопрос времени, — царицей станет Отрера. Она направится к лагерю Юпитера с нашими силами. Но не для того, чтобы помочь моей сестре. Она присоединится к армии гиганта.
— Мы должны ее остановить! — потребовала Хейзел. — Мы с друзьями убили в Портленде Финея, одного из прислужников Геи. Может, мы и тут сумеем что-то сделать.
— Вы не можете вмешиваться. Я как царица сама должна сражаться за себя. И потом, твои друзья в заключении. Если я их выпущу, то все будут считать, что я проявила слабость. Либо я казню вас троих за вторжение на нашу территорию, либо это сделает Отрера, когда станет царицей.
Сердце Хейзел упало.
— Значит, считай, что мы обе мертвы. А я — во второй раз.
В своей клетке в углу сердито заржал жеребец Арион. Он встал на дыбы и ударил копытами по прутьям решетки.
— Похоже, конь чувствует твое отчаяние, — заметила царица. — Интересно. Знаешь, он бессмертный — сын Нептуна и Цереры.
— У двух богов родился конь? — Хейзел удивленно заморгала.
— Это длинная история.
— Вот как. — Лицо Хейзел зарделось от смущения.
— Это самый быстрый конь в мире. Пегас более известен из-за своих крыльев, но Арион скачет, как ветер, по земле и по морю. Нет существа быстрее его. Нам потребовалось много лет, чтобы его поймать, — это наша главная добыча. Но это не принесло нам никакой пользы. Конь никому не позволяет сесть на него. Я думаю, он ненавидит амазонок. И содержание его обходится дорого. Он ест что угодно, но предпочитает золото.
— Он ест золото. — Хейзел почувствовала, как у нее волосы зашевелились на затылке.
Она помнила этого коня — на Аляске, много лет назад. Она тогда подумала, что он ест золотые самородки, которые появлялись на ее пути.
Хейзел опустилась на колени и прижала руки к полу. Камень тут же треснул. Из земли выскочил золотой самородок размером со сливу. Хейзел встала, разглядывая находку.
Хилла и Кинзи уставились на нее.
— Как это ты делаешь?.. — изумилась царица. — Осторожнее, Хейзел.
Хейзел приблизилась к клетке с жеребцом, просунула руку между прутьев, и Арион осторожно взял самородок с ее ладони.
— Невероятно, — выдохнула Кинзи. — Последняя девушка, которая попыталась сделать такое…
— …теперь ходит с металлической рукой, — закончила царица. Она с интересом посмотрела на Хейзел, словно размышляя, продолжать ей дальше или нет. — Хейзел… мы много лет ловили этого коня. Было предсказано, что когда-нибудь храбрейшая воительница сможет подчинить себе Ариона и поскачет на нем к победе, возвещая новую эпоху процветания для амазонок. Но ни одна амазонка не могла приблизиться к нему, я уж не говорю — подчинить его. Даже Отрере это не удалось. А две другие амазонки погибли при подобной попытке.
Это должно было бы насторожить Хейзел, но она не могла себе представить, что этот прекрасный конь причинит ей вред. Она снова просунула руку через решетку и погладила нос Ариона. Он провел носом по ее руке, довольно похрапывая, словно прося: «Еще золота? Вкуснота».
— Я тебя еще покормлю, Арион. — Хейзел выразительно посмотрела на царицу. — Но насколько я знаю, я приговорена к смерти.
— Невероятно. — Царица Хилла перевела взгляд с Хейзел на коня, потом снова на Хейзел.
— Пророчество, — тихо напомнила Кинзи. — Может быть?..
Хейзел поняла, что в голове царицы созревал некий план.
— Ты смелая, Хейзел Левеск. И кажется, Арион выбрал тебя. Кинзи!
— Да, моя царица.
— Ты сказала, что сторонники Отреры охраняют камеры?
Кинзи кивнула.
— Я должна была это предвидеть. Извини.
— Нет, ничего. — Глаза царицы засияли — так сияли глаза у слона Ганнибала каждый раз, когда ему позволяли разрушить крепость. — Отрере будет неприятно узнать, что ее сторонницы не исполнили своих обязанностей… если, скажем, кто-то посторонний разгонит их и освободит пленников.
— Да, моя царица. — Кинзи заулыбалась. — Очень неприятно.
— Конечно, — продолжала Хилла, — никто из моих охранниц ничего не будет знать об этом. Кинзи не допустит, чтобы просочились какие-то слухи.
— Конечно, — подтвердила Кинзи.
— И мы, конечно же, не помогали тебе. — Царица вскинула брови, посмотрев на Хейзел. — Но если бы ты сама сумела справиться с охранницами и освободить своих друзей… если бы, например, ты смогла отобрать у одной из них карточку «Амазона»…
— …которая позволяет делать покупки одним кликом, — подсказала Кинзи, — и открывает двери всех камер.
— Если — упаси боги! — случилось бы что-то в этом роде, то оружие и вещи своих друзей ты нашла бы в будке охранниц рядом с камерами. И кто знает — если бы вам удалось пробраться в тронный зал, пока я готовлюсь к дуэли… я говорила, что Арион — очень быстрый конь? Это было бы позором, если бы его похитили и использовали для побега.
Хейзел чувствовала себя так, будто ее подключили к электрической розетке. По всему ее телу словно пробежал разряд тока. Арион… Арион может принадлежать ей! Ей нужно только спасти друзей и пробиться через целую армию прекрасно подготовленных воительниц.
— Царица Хилла, — сказала она, — я не слишком умелый воин…
— Ну, ведь есть разные способы сражаться, Хейзел. У меня такое чувство, что ты довольно изобретательна. И если пророчество верно, то ты поможешь народу амазонок добиться процветания. Если, например, ваш поиск по освобождению Танатоса увенчается успехом…
— …тогда Отрера не вернется, если будет убита, — подхватила Хейзел. — Тебе нужно будет только побеждать ее каждый вечер, пока мы не добьемся своего.
Царица мрачно кивнула.
— Похоже, перед нами обеими стоят невыполнимые задачи.
— Но ты доверяешь мне, — улыбнулась Хейзел. — А я доверяю тебе. Ты будешь побеждать ее столько, сколько потребуется.
Хилла положила шнурок Перси на ладонь Хейзел.
— Надеюсь, ты права. Но чем скорее ты добьешься успеха, тем лучше.
Хейзел сунула шнурок в карман. Она сжала руку царицы, спрашивая себя, можно ли подружиться за такой короткий срок, в особенности с тем, кто собирался посадить тебя в тюремную камеру.
— Этого разговора не было, — обратилась Хилла к Кинзи. — Отведи нашу пленницу к камерам и передай охранницам Отреры. И обязательно уйди оттуда, прежде чем случится что-нибудь непредвиденное. Я не хочу, чтобы мои верные сторонницы были ответственны за бегство заключенных.
Царица озорно улыбнулась, и Хейзел в первый раз позавидовала Рейне. Ей самой хотелось бы иметь такую сестру.
— Прощай, Хейзел Левеск, — сказала царица. — Если мы обе погибнем сегодня… что ж, я рада, что успела познакомиться с тобой.