Глава 22. Фрэнк — Сын Нептуна 2 книга


 

Фрэнк предпочел бы пойти со своими друзьями, даже если придется пить зеленый чай с ростками пшеницы. Но Ирида взяла его под руку и повела к кофейному столику у окна эркера. Фрэнк положил копье на пол и сел напротив Ириды. Снаружи в темноте змеи без устали ползали по склону холма, дышали огнем и отравляли траву.
— Фрэнк, я знаю, что ты чувствуешь, — сказала Ирида. — Насколько я понимаю, эта полуобгоревшая дощечка в твоем кармане с каждым днем становится все тяжелее.
Фрэнк с трудом дышал. Его рука инстинктивно потянулась к карману.
— Откуда ты знаешь?..
— Я уже говорила. Я многое знаю. Я много веков была на посылках у Юноны. Я знаю, почему она дала тебе отсрочку.
— Отсрочку? — Фрэнк вытащил из кармана кусочек дерева в тряпочке и развернул ее. Каким бы неудобным ни было копье Марса, эта деревяшка доставляла ему еще большее беспокойство. Ирида была права. Деревяшка тянула его вниз.
— Юнона не просто так сохранила тебе жизнь, — продолжала богиня. — Она хочет, чтобы ты послужил ее плану. Если бы она не появилась в тот день, когда ты был младенцем, и не предупредила твою мать об этой деревяшке, ты бы умер. Ты от рождения был наделен множеством даров. А такие способности быстро сжигают человеческую жизнь.
— Я наделен множеством даров? — Фрэнк почувствовал, как у него уши загорелись от злости. — Нет у меня никаких даров!
— Это неправда, Фрэнк. — Ирида повела перед собой рукой, словно протирая лобовое стекло в машине. В воздухе возникла миниатюрная радуга. — Подумай вот об этом.
В радуге появилось мерцающее изображение. Фрэнк увидел себя четырехлетним мальчиком, бегающим во дворе бабушкиного дома. Его мама высовывается из чердачного окна высоко наверху, машет ему, кричит. Фрэнк не должен один гулять по двору. Он не знает, что делает на чердаке мама, но она сказала ему, чтобы он не отходил от дома, был рядом. А Фрэнк поступил совсем наоборот. Он запищал от удовольствия и побежал к лесу, где лицом к лицу столкнулся с медведем гризли.
Пока Фрэнк не увидел эту сцену в радуге, его воспоминания о том эпизоде были очень туманными, он вообще думал, что это ему приснилось. А теперь он мог в полной мере оценить, насколько нереальным выглядело то происшествие. Медведь посмотрел на маленького мальчика, и трудно было сказать, кто испугался больше. Потом рядом с Фрэнком появилась мама. Но она никоим образом не могла так быстро спуститься с чердака. Она встала между медведем и Фрэнком и сказала сыну, чтобы он бежал домой. На этот раз Фрэнк послушался. Когда он взобрался на крыльцо и оглянулся, то увидел маму — она выходила из леса. А медведь исчез. Фрэнк спросил, что случилось. Мама улыбалась. «Медведица просто хотела спросить, как ей пройти к ручью», — сказала она.
Сцена в радуге изменилась. Фрэнк увидел себя шестилетним. Он свернулся на коленях мамы, хотя был уже великоват для этого. Длинные черные волосы мамы были собраны сзади. Она обнимала его. На ней были очки без ободков — Фрэнк любил их прятать, — а от ее пушистого шерстяного свитера пахло корицей. Она рассказывала ему истории про героев, делая вид, будто все они его родственники; один из них, Сю Фу, отправился на поиски эликсира жизни. Сцена в радуге шла беззвучно, но Фрэнк вспомнил слова матери: «Он был твоим прапрапрапра…» С каждым «пра» она гладила Фрэнка по животику, и наконец он начал похихикивать от щекотки.
Был еще и Сун Го, которого называли также Сенека Гракх, он сражался с двенадцатью римскими драконами и шестнадцатью китайскими драконами в западной пустыне Китая. «Понимаешь, он был самым сильным из драконов, — сказала мама. — Потому-то он и победил их всех». Фрэнк не знал, что это значит, но слушать было интересно.
Когда она нагладила ему живот бессчетным количеством «пра», Фрэнк сполз на пол, изнемогая от щекотки. «А самый древний твой предок, о котором нам известно, звался царевичем Пилоса. Один раз с ним сражался Геркулес. И это была трудная схватка!»
«Он победил?» — спросил Фрэнк.
Мама рассмеялась, но в голосе ее слышалась грусть.
«Нет, наш предок проиграл. Но для Геркулеса это была нелегкая победа. Ты представь себе, каково это — сражаться с пчелиным роем. Вот как обстояли дела. Даже у Геркулеса возникали трудности!»
Это замечание ничего не говорило Фрэнку ни тогда, ни теперь. Разве его предок был пчеловодом?
Фрэнк не вспоминал эти истории много лет, но теперь они вернулись к нему с такой же четкостью, как и лицо матери. Ему было больно видеть ее снова. Фрэнк хотел вернуться в те времена. Он хотел снова стать маленьким мальчиком, свернуться на ее коленях.
В сцене, которую он видел в радуге, маленький Фрэнк спросил, откуда родом его семья. Столько героев! Откуда они — с Пилоса, из Рима, из Китая или Канады?
Его мать улыбнулась, наклонила голову, словно размышляя, как лучше ответить.
«Ли Цзень, — сказала она наконец. — Наша семья происходит из многих мест, но наш дом в Ли Цзене. Всегда помни, Фрэнк: у тебя особый дар. Ты можешь стать кем угодно».
Радуга рассеялась, и Фрэнк остался наедине с Иридой.
— Не понимаю, — сказал он охрипшим голосом.
— Твоя мать все объяснила, — улыбнулась Ирида. — Ты можешь быть кем угодно.
Это напоминало одну из тех дурацких фраз, которые говорят родители, чтобы подстегнуть твое самолюбие, — расхожий лозунг, вполне достойный быть напечатанным на футболке Ириды вместе с «Богиня жива» и «У меня есть ковер-самолет!». Но в том, как Ирида сказала это, слышался какой-то вызов.
Фрэнк прижал руку к карману брюк, где лежала медаль его матери. Серебро было холодно, как лед.
— Я не могу быть кем угодно, — настаивал Фрэнк. — Я ничего не умею.
— А ты пытался? — спросила Ирида. — Ты хотел быть лучником. У тебя это неплохо получалось. Но ты только-только попробовал. Твои друзья Хейзел и Перси — они существуют в двух мирах: греческом и римском, в прошлом и настоящем. Но твоих миров еще больше. Твоя семья восходит к глубокой древности. Со стороны матери в тебе течет кровь аргонавта. Твой отец Марс. Неудивительно, что Юнона хочет, чтобы ты был одним из ее семи героев. Она хочет, чтобы ты сражался с гигантами и Геей. Но подумай вот о чем: чего хочешь ты?
— У меня нет выбора, — сказал Фрэнк. — Я — сын дурацкого бога войны. Я должен участвовать в этом поиске и…
— Должен, — повторила Ирида. — И не хочешь. Я прежде тоже так думала. А потом я устала быть у всех на побегушках. Подносить кубки с вином Юпитеру. Доставлять письма Юноне. Отправлять туда-сюда послания по радуге для всех, у кого найдется золотая драхма.
— Золотая что?
— Не имеет значения. Но я взяла и выкинула это из головы. Открыла НАПРОЖОР и теперь избавилась от этого хомута. Ты тоже можешь выкинуть это из головы. Может быть, тебе удастся избежать судьбы. Настанет день, и этот кусок дерева загорится. Я предвижу, что ты будешь держать его в руке, когда это произойдет, и твоя жизнь закончится…
— Спасибо, — пробормотал Фрэнк.
— …но от этого твоя жизнь становится еще более ценной! Ты не обязан становиться тем, чего ждали от тебя родители или бабушка. Ты не обязан подчиняться приказам Юноны или бога войны. Делай то, что тебе нравится, Фрэнк! Найди новый путь!
Фрэнк задумался. Идея показалась ему привлекательной: отринуть богов, свою судьбу, своего отца. Он не хотел быть сыном бога войны — ведь его мать погибла на войне. Фрэнк из-за войны потерял все. Марс не знал о нем главного: Фрэнк вовсе не хотел быть героем.
— Почему ты говоришь мне это? — спросил он. — Ты хочешь, чтобы я вышел из поиска, позволил монстрам уничтожить лагерь Юпитера? Мои друзья рассчитывают на меня.
Ирида развела руками.
— Я не могу говорить тебе, что ты должен делать, Фрэнк. Но делай то, что хочешь, а не то, что тебе говорят. К чему меня привело мое послушание? Пять тысячелетий я провела, служа кому-то другому, но так никогда и не узнала себя. Какое у меня священное животное? Никто не озаботился тем, чтобы дать мне его. Где мои храмы? Ни одного не построено. Что ж, превосходно! Я обрела душевный покой здесь, в магазине. Можешь остаться с нами, если хочешь. Стань одним из учредителей НАПРОЖОРа.
— Кем?
— Суть в том, что у тебя есть выбор. Если ты продолжишь участвовать в этом поиске… что случится, когда ты освободишь Танатоса? Принесет ли это благо твоей семье? Твоим друзьям?
Фрэнк вспомнил слова бабушки: у нее было свидание со Смертью. Бабушка иногда будила в его душе ярость, но при этом у него не осталось другой родни, она была единственным человеком, который его любил. Если Танатос останется закованным в цепи, то Фрэнк, может быть, ее не потеряет. И Хейзел — она ведь каким-то образом вернулась из Царства Мертвых. Если Смерть снова заберет ее, Фрэнк не вынесет этого. Не говоря уже о собственных проблемах Фрэнка: если верить словам Ириды, то он должен был умереть еще в младенчестве. Между ним и смертью стояла только обгоревшая щепочка. Неужели Танатос заберет и его?
Фрэнк представил себе, что будет, если он останется здесь с Иридой, наденет на себя футболку НАПРОЖОРа, будет продавать хрустальные шары и китайские сувениры странствующим полубогам и навязывать полезные для здоровья продукты проходящим мимо монстрам. А тем временем бессмертная армия захватит лагерь Юпитера…
«Ты можешь быть кем угодно», — говорила его мать.
«Нет, — подумал он, — я не могу быть таким эгоистом».
— Мне пора идти, — сказал он. — Это мой долг.
Ирида вздохнула.
— Я другого и не ждала, но должна была попытаться. Миссия, которая тебя ждет… Нет, я не пожелала бы ее никому, в особенности такому милому мальчику, как ты. Но если ты должен идти, то я, по крайней мере, дам тебе совет. Вам понадобится помощь, чтобы найти Танатоса.
— И ты знаешь, где гиганты прячут его? — спросил Фрэнк.
Ирида задумчиво посмотрела на «музыку ветра», раскачивающуюся под потолком.
— Нет, Аляска находится вне сферы влияния богов. Это место недоступно моему взгляду. Но кое-кому оно известно. Найдите ясновидца Финея. Он слеп, но может прозревать прошлое, настоящее и будущее. Он многое знает. Он скажет вам, где находится Танатос.
— Финей… — повторил Фрэнк. — Кажется, про него есть какая-то легенда.
Ирида неохотно кивнула.
— В древности он совершал страшные преступления. Он использовал свой дар ясновидца во зло. Юпитер наслал на него гарпий. Аргонавты, среди которых, кстати, был и твой предок…
— Царевич Пилоса?
— Да, Фрэнк. — Ирида помедлила. — Хотя его дар, его история… ты должен это узнать сам. Я же только скажу, что аргонавты в обмен на помощь Финея прогнали гарпий. Это было много тысяч лет назад, но, насколько мне известно, Финей вернулся в мир смертных. Вы найдете его в Портленде, штат Орегон, это на вашем пути на север. Но ты должен обещать мне кое-что. Если гарпии все еще преследуют его, не убивайте их, что бы ни обещал вам Финей. Добейтесь его помощи каким-нибудь другим способом. Гарпии не такие уж злые. Они — мои сестры.
— Твои сестры?
— Я знаю, ты удивлен. Я недостаточно стара по виду, чтобы быть сестрой гарпий. Но так оно и есть. И, Фрэнк… есть еще одна проблема. Если ты все же отправишься в этот поиск, ты должен сначала прогнать с холма василисков.
— Ты имеешь в виду змей?
— Да. Василиск означает «маленькая корона» — симпатичное название для совсем не симпатичной твари. Я бы предпочла их не убивать. Ведь они все же живые существа. Но ты не сможешь уйти, пока они здесь. Если твои друзья попытаются сразиться с ними… то я предвижу несчастья. Только ты наделен способностью убивать монстров.
— Но как?
Ирида посмотрела вниз. Фрэнк понял, что ее взгляд устремлен на его копье.
— Жаль, но иного способа нет, — сказала она. — Если бы, скажем, у тебя были куницы. Куницы — смертельные враги василисков.
— Вот чего нет, того нет, — признал Фрэнк.
— Тогда тебе придется воспользоваться даром своего отца. Ты уверен, что все же не хочешь остаться здесь? Мы делаем превосходное рисовое молоко без лактозы.
Фрэнк поднялся.
— А как мне пользоваться копьем?
— Это тебе придется самому осваивать. Я не могу способствовать насилию. Пока ты сражаешься с василисками, я поговорю с твоими друзьями. Надеюсь, Флиси нашла подходящие лечебные травы. В последний раз, когда мы готовили смесь… Нет, не думаю, что те герои хотели превратиться в маргаритки.
Богиня встала. Ее очки блеснули, и Фрэнк увидел в линзах собственное отражение. Вид у него был серьезный и мрачный, ничего похожего на маленького мальчика, которого он видел в радуге.
— Последний тебе совет, Фрэнк, — сказала Ирида. — Твоя судьба — умереть с этой деревяшкой в руке, глядя, как она горит. Но может быть, если ты не будешь хранить ее… Может быть, если б ты доверил ее кому-то другому…
— Ты предлагаешь отдать ее тебе? — Пальцы Фрэнка покрепче ухватили деревяшку.
— Боги упаси, нет. — Ирида тихо рассмеялась. — Я потеряла бы ее среди этой коллекции. Она пропала бы среди моих кристаллов. Или я бы случайно продала ее как пресс-папье. Нет, я имею в виду кого-нибудь из твоих друзей-полубогов. Того, кто близок твоему сердцу.
«Хейзел», — сразу же подумал Фрэнк.
Он никому не доверял больше, чем Хейзел. Но как ему поделиться своей тайной? Если он расскажет, насколько он слаб… что вся его жизнь зависит от какой-то полуобгоревшей дощечки… Хейзел никогда не станет смотреть на него как на героя. Он никогда не станет ее рыцарем в доспехах. И как он может ожидать, что она примет на себя такое бремя?
Фрэнк завернул дощечку и снова сунул ее в карман куртки.
— Спасибо… спасибо, Ирида.
Она сжала его руку.
— Не теряй надежды, Фрэнк. Радуги всегда символизируют надежду.
Ирида направилась к подсобке, оставив Фрэнка одного.
— Надежда, — проворчал Фрэнк. — Я бы предпочел несколько хороших куниц.
Он взял отцовское копье и направился на встречу с василисками.