Глава 12. Фрэнк — Сын Нептуна 2 книга


 

После этого сражение превратилось в бойню.
Фрэнк, Перси и Хейзел пробивались сквозь ряды врагов, сбивая с ног всех, кто попадался им на пути. Первая и вторая когорты — гордость лагеря Юпитера, идеально отлаженная военная машина — рассыпались под натиском нападающих, причем немалую роль тут сыграло необычное для них ощущение чувствовать себя побежденными.
Серьезную проблему создавал для них Перси. Он сражался, как демон, ввинчивался в ряды защитников форта совершенно непривычным для них образом — подкатывался им под ноги, рубил мечом, а не колол им, как обычно это делали римляне, колотил легионеров плоской стороной меча, вызывая у них всеобщую панику. Октавиан что-то завизжал высоким голосом, — может быть, приказывая первой когорте держаться, а может быть, пытаясь исполнить арию сопрано, — но Перси положил этому конец. Он совершил прыжок с переворотом через ряд щитов и шарахнул мечом по шлему Октавиана. Центурион рухнул на землю, словно тряпичная кукла.
Фрэнк стрелял, пока у него оставались стрелы в колчане; они были притуплены и не убивали, но оставляли на теле противника здоровенные синяки. Он сломал свой пилум о голову одного из защитников и неохотно вытащил гладиус.
Хейзел тем временем забралась на спину Ганнибала. Она устремилась к центру форта, улыбаясь сверху своим друзьям:
— Эй вы, улитки, поспешите!
«О боги Олимпа, какая же она красивая!» — пронеслось в голове у Фрэнка.
Они побежали к центру форта. Донжон практически не охранялся. Защитники явно не предполагали, что атакующие могут пробраться так далеко. Ганнибал сорвал с петель огромные двери. Внутри за столом сидели знаменосцы первой и второй когорты — и преспокойно играли в «Мифы и магию». У одной из стен вперемежку стояли эмблемы когорт.
Хейзел и Ганнибал направились прямо внутрь, и знаменосцы попадали со стульев. Ганнибал наступил на стол, разметав игровые карты и фишки.
Когда к ним присоединилась остальная когорта, Перси и Фрэнк уже разоружили противника, захватили знамена и забрались на спину Ганнибала к Хейзел. Слон торжественно вышел из донжона, неся на себе победителей и вражеские штандарты.
Пятая когорта построилась вокруг слона. Все вместе они торжественным маршем вышли из форта, минуя ошеломленных противников и ряды в равной мере недоумевающих союзников.
Рейна описывала низкие круги на своем пегасе.
— Игра сделана! — Голос ее прозвучал так, словно она с трудом сдерживала смех. — Всем собраться на церемонию награждения!
Обитатели лагеря медленно перегруппировались на Марсовом поле. Фрэнк видел у них массу незначительных повреждений — ожоги, сломанные кости, синяки под глазами, порезы, царапины, а также множество довольно любопытных причесок, образовавшихся под воздействием пламени и взрыва водяных ядер. Но ничего серьезного.
Он соскользнул со слона. Товарищи окружили его, принялись хлопать по плечам, хвалить.
«Уж не снится ли мне все это», — думал Фрэнк.
Это был лучший вечер в его жизни… пока он не увидел Гвен.
— Помогите! — закричал кто-то.
Два легионера выскочили из крепости, неся на носилках какую-то девчонку. Они поставили носилки, к ним устремились другие ребята. Фрэнк даже на расстоянии увидел, что это Гвен. Она лежала на боку на носилках, а из нагрудника у нее торчал наконечник пилума — словно она держала его под мышкой. Вот только крови было слишком много…
Фрэнк недоуменно тряхнул головой.
— Нет-нет-нет… — бормотал он, подбегая к ней.
Медики орали, призывая всех отойти подальше, чтобы дать ей больше воздуха. Весь легион погрузился в молчание, а целители принялись за работу — пытались подвести марлю с измельченным рогом единорога под доспехи Гвен, чтобы остановить кровотечение, пробовали влить немного нектара ей в рот. Гвен не шевелилась. Лицо ее стало пепельно-серым.
Наконец один из медиков посмотрел на Рейну и покачал головой.
Несколько мгновений был слышен только звук воды, стекавшей из уничтоженной водяной пушки по стене форта. Ганнибал гладил волосы Гвен хоботом.
Рейна смотрела на легионеров со своего пегаса. Выражение ее лица было суровым и мрачным.
— Будет проведено расследование. Кто бы это ни сделал, легион лишился хорошего офицера. Одно дело — достойная смерть в бою, но это…
Фрэнк не понял, что она имеет в виду. Потом он обратил внимание на маркировку деревянного древка пилума: КГР I ЛЕГИОН XII Ф. Это оружие принадлежало первой когорте, и его наконечник торчал из нагрудника. Гвен пронзили ударом сзади… и, вероятно, уже после окончания игры.
Фрэнк обвел глазами легионеров в поисках Октавиана. Центурион смотрел скорее с интересом, чем с озабоченностью, словно разглядывал набивку одного из своих дурацких плюшевых мишек. Пилума у него не было.
В ушах у Фрэнка звенело, глаза застлало пеленой. Он хотел удушить Октавиана голыми руками, но в этот момент Гвен вздохнула.
Все подались назад. Гвен открыла глаза. Румянец вернулся на ее щеки.
— Что с-случилось? — Она моргнула. — На что это все смотрят?
Она, казалось, не замечала семифутового гарпуна, пронзившего ее грудь.
За спиной Фрэнка раздался шепот медика:
— Это невозможно. Она была мертва. Она должна быть мертва.
Гвен попыталась сесть, но не смогла.
— Была река и человек, просивший… монетку? Я повернулась, и выходная дверь была открыта. И тогда я… тогда я почувствовала. Не понимаю. Что случилось?
Все в ужасе смотрели на нее. Никто не попытался помочь.
— Гвен. — Фрэнк присел рядом с ней. — Не пытайся встать. Закрой глаза на секунду. Хорошо?
— Зачем? Что…
— Поверь мне…
Гвен сделала то, что он сказал.
Фрэнк ухватил древко пилума ниже наконечника, но руки у него дрожали. Дерево было липкое.
— Перси, Хейзел, помогите мне.
Один из медиков понял, что собирается сделать Фрэнк.
— Нет! — запротестовал он. — Ты можешь…
— Что?! — оборвала его Хейзел. — Сделать хуже?
Фрэнк глубоко вздохнул.
— Подержите ее. Раз, два, три!
Он вытащил пилум спереди. Гвен даже не поморщилась. Кровотечение быстро прекратилось.
Хейзел наклонилась, чтобы осмотреть рану.
— Она затягивается сама по себе, — сказала Хейзел. — Не знаю, как это происходит, но…
— Я себя прекрасно чувствую, — заговорила Гвен. — Что это все так разволновались?
С помощью Фрэнка и Перси она поднялась на ноги. Фрэнк сердито посмотрел на Октавиана, но на лице того была лишь маска вежливой озабоченности.
«Позднее, — подумал Фрэнк. — Разберусь с ним позднее».
— Гвен, — мягко сказала Хейзел, — об этом трудно говорить… но ты была мертва. И каким-то образом ожила.
— Я… что? — Она споткнулась, оперлась о Фрэнка. Ее рука прижалась к рваной дыре в нагруднике. — Как… как?..
— Хороший вопрос. — Рейна повернулась к Нико, который с мрачным видом наблюдал за происходящим. — Наверно, тут не обошлось без Плутона?
Нико покачал головой.
— Плутон никогда не отпускает людей из Царства Мертвых.
Он посмотрел на Хейзел, словно призывая ее молчать. Фрэнк недоумевал, но времени подумать об этом у него не оказалось.
По полю разнесся громовой голос:
«Смерть теряет свою хватку. Это только начало ».
Легионеры сжали в руках оружие. Ганнибал тревожно затрубил. Сципион встал на дыбы, чуть не сбросив Рейну.
— Я знаю этот голос, — проговорил Перси. Сказано это было без всякого удовольствия.
В самом центре толпы легионеров возник и устремился вверх столб огня. Жар обжег ресницы Фрэнка. У легионеров, промокших после взрыва пушки, сразу же высохла одежда. Все отпрянули в стороны, когда из огненного смерча выступил огромный солдат.
Волос у Фрэнка при его стрижке было немного, но и те, что были, встали дыбом. Рост солдата достигал десяти футов, одет он был в пустынную камуфляжную форму канадской армии. Он излучал уверенность и мощь. Его черные волосы были подстрижены, как у Фрэнка, коротко, но с челкой. Суровое квадратное лицо пересекали старые шрамы, глаза прикрывали инфракрасные очки, светившиеся изнутри. Талию перетягивал солдатский пояс с кобурой, ножом и несколькими гранатами, в руках он держал громадную винтовку М-16.
Но хуже всего было то, что Фрэнка потянуло к нему. Все отошли назад, а Фрэнк выступил вперед. Он чувствовал, что солдат, хотя и молча, призывает его подойти.
Фрэнку отчаянно хотелось убежать и спрятаться, но он не мог. Сделал еще три шага. Потом опустился на одно колено.
Остальные легионеры последовали его примеру. Даже Рейна спешилась.
— Это хорошо, — кивнул солдат. — Коленопреклонение — это хорошо. Давненько меня не было в лагере Юпитера.
Фрэнк заметил, что только один человек не опустился на колено. Перси Джексон все еще держал в руке меч и сердито смотрел на солдата-гиганта.
— Ты — Арес, — сказал Перси. — Чего ты хочешь?
Две сотни легионеров и слон одновременно ахнули. Фрэнк хотел сказать что-нибудь, извиняющее Перси, и умилостивить бога, но ему ничего не приходило в голову. Он боялся, что бог войны расстреляет его нового друга из этой громадной винтовки.
Но бог обнажил снежно-белые зубы в ухмылке.
— А ты не трус, полукровка. Арес — это мое греческое имя. Но для этих моих последователей, для детей Рима, я — Марс, покровитель империи, божественный отец Ромула и Рема.
— Мы встречались, — проговорил Перси. — Мы с тобой… дрались…
Бог поскреб подбородок, словно пытаясь вспомнить.
— Я много с кем дрался. Но я тебя уверяю — в обличье Марса ты со мной никогда не сражался. А если бы попробовал, то был бы уже мертв. А теперь преклони колена, как это полагается сделать римлянину, пока у меня не иссякло терпение.
Земля вокруг ног Марса занялась пламенем.
— Перси, — взмолился Фрэнк, — прошу тебя.
Перси неохотно встал на колено.
Марс оглядел толпу.
— Римляне, внимайте мне!
Он рассмеялся — громким, искренним смехом, таким заразительным, что на лице Фрэнка едва не появилась улыбка, хотя его все еще трясло от страха.
— Я всегда хотел это сказать. Я принес послание с Олимпа. Юпитер не любит, когда мы напрямую общаемся со смертными, в особенности теперь, но он сделал это исключение, потому что вы, римляне, всегда были моим избранным народом. Мне позволено говорить всего несколько минут. Так что слушайте!
Бог указал на Гвен.
— Она должна быть мертва, но она жива. Монстры, с которыми вы сражаетесь, больше не возвращаются в Тартар, когда вы их убиваете. Некоторые из смертных, что давным-давно умерли, теперь снова ходят по земле.
Показалось ли это Фрэнку, или бог и в самом деле сердито посмотрел на Нико ди Анджело?
— Танатоса заковали в цепи, — сообщил Марс. — Врата смерти распахнуты, и никто не охраняет их… по крайней мере, не охраняет честно и беспристрастно. Гея позволяет нашим врагам наводнять мир смертных. Ее сыновья-гиганты сколачивают против вас армии — армии неубиваемых бойцов. Если Смерть не вернется к исполнению своих обязанностей, вы обречены. Вы должны найти Танатоса и вырвать его из рук гигантов. Только он сможет восстановить нормальный порядок вещей.
Марс оглянулся и заметил, что все еще стоят молча, преклонив колено.
— Вы можете встать. Есть вопросы?
Рейна заставила себя подняться с колен. Она приблизилась к богу, следом за ней шел Октавиан, который кланялся и расшаркивался, как завзятый подхалим.
— Повелитель Марс, — сказала Рейна, — для нас это большая честь.
— Великая честь, — подсказал Октавиан. — Какой еще не было…
— Ну? — оборвал его Марс.
— Танатос — бог смерти, — проговорила Рейна, — помощник Плутона…
— Верно, — ответил бог.
— И ты говоришь, что его пленили гиганты.
— Верно.
— И потому люди перестали умирать?
— Не все сразу, — сказал Марс. — Но барьеры между жизнью и смертью будут и дальше ослабевать. Те, кто знает, как этим воспользоваться, не преминут сделать это. Монстров стало трудно убивать, а вскоре это будет совершенно невозможно. Некоторые полубоги тоже найдут способ выбраться из Царства Мертвых. Вроде вашей подружки центуриона… Цыпленка на Вертеле.
— Центуриона Цыпленка на Вертеле? — Гвен поморщилась.
— Если оставить все как есть, — продолжал Марс, — то даже смертные, в конечном счете, перестанут умирать. Вы можете себе представить мир, в котором никто не умирает… никогда?
Октавиан поднял руку.
— Но всемогущий, всесильный повелитель Марс, разве это плохо, если мы перестанем умирать? Если мы будем жить вечно…
— Не будь глупцом, мальчишка! — взревел Марс. — Бесконечная бойня без конца? Резня, не имеющая смысла? Враги, которые восстают из мертвых снова и снова, враги, которых невозможно убить? Ты этого хочешь?
— Ты — бог войны, — вступил в разговор Перси. — И ты не хочешь бесконечной резни?
Инфракрасные очки Марса засияли еще ярче.
— А ты, как я посмотрю, грубиян. Может, я и дрался с тобой прежде… Могу понять, почему мне захотелось тебя убить. Я римский бог, мальчик. Я бог военной мощи, которую используют для благих целей. Я защищаю легионы. Я радуюсь, когда попираю тела врагов, но я не люблю беспричинной бойни. Я не хочу войны без конца. Ты еще узнаешь это. Ты будешь служить мне.
— Вряд ли, — сказал Перси.
И опять Фрэнк подумал, что вот сейчас бог уничтожит Перси, но Марс лишь усмехнулся, словно они были старыми приятелями, болтающими о пустяках.
— Я приказываю вам отправиться в поиск! — объявил бог. — Вы пойдете на север и найдете Танатоса в земле, куда не распространяется власть богов. Вы освободите его и разрушите планы гигантов. Опасайтесь Геи! Опасайтесь ее сына, старейшего гиганта.
— Земля, куда не распространяется власть богов? — пискнула Хейзел.
— Именно так, Хейзел Левеск. — Марс уставился на нее, крепче сжав винтовку. — Ты знаешь, о чем я говорю. Все здесь помнят землю, где легион потерял свою честь! Возможно, если вы одержите победу и вернетесь к Празднику Фортуны… возможно, ваша честь будет восстановлена. Если же вы потерпите поражение, то вам некуда будет возвращаться — лагерь перестанет существовать. Рим будет захвачен, его наследство потеряно навсегда. А потому примите мой совет: добейтесь успеха!
— Повелитель Марс, одно крохотное замечание. — Октавиан каким-то образом сумел согнуться еще ниже. — Поиск требует пророчества, таинственного стихотворения, которое будет направлять нас! Мы получали пророчества из книг Сивиллы, но теперь волю богов прозревает авгур. Так что если бы я мог сбегать и взять штук семьдесят набитых трухой игрушек и, может быть…
— Ты — авгур? — оборвал его бог.
— Да, повелитель.
Марс вытащил из-за ремня свиток.
— У кого-нибудь есть ручка?
Легионеры уставились на него.
— Двести римлян и ни одной ручки? — Марс вздохнул. — Ладно, забудем это!
Он закинул М-16 на плечо, вытащил ручную гранату. Кое-кто взвизгнул от испуга. Но граната приняла форму шариковой ручки, и Марс начал писать.
Фрэнк посмотрел на Перси широко распахнутыми глазами и прошептал:
— А твой меч может превратиться в гранату?
— Нет. Заткнись, — одними губами ответил ему Перси.
— Вот! — Марс закончил писать и швырнул свиток Октавиану. — Пророчество. Можете добавить его в свои книги, выложить мозаикой на полу — что угодно.
Октавиан прочел свиток.
— Тут написано: «Отправляйтесь на Аляску, найдите Танатоса и освободите его. Возвращайтесь до захода солнца двадцать четвертого июня, или вас ждет смерть».
— Да, — кивнул Марс. — Все ясно?
— Понимаешь, повелитель… обычно пророчества неясны. Они имеют форму загадок. Они зарифмованы и…
— Разве? — Марс небрежным жестом извлек из-за пояса еще одну гранату.
— Пророчество ясно! — проговорил Октавиан. — Поиск объявлен!
— Хороший ответ. — Марс похлопал гранатой по подбородку. — Ну, что еще? Было что-то еще… Ах да.
Он повернулся к Фрэнку.
— Подойди-ка сюда, малыш.
«Нет», — подумал Фрэнк.
Обгорелая деревяшка в его кармане потяжелела. Ноги перестали слушаться. Его охватил страх, еще худший, чем в тот день, когда армейский офицер подошел к дверям их дома.
Он знал, что последует дальше, но не мог предотвратить это. Против воли Фрэнк шагнул вперед.
Марс ухмыльнулся.
— Отличная работа — штурм этой стены, малыш. Кто рефери этой игры?
Рейна подняла руку.
— Ты видела эту игру, рефери? — спросил Марс. — Это был мой малыш. Первым на стене. Завоевал победу для своей команды. Если ты не слепая, то это была лучшая игра из всех. Ты ведь не слепая?
Вид у Рейны был такой, словно она пыталась проглотить мышь.
— Нет, повелитель Марс.
— Тогда не забудь наградить его Короной стены, — потребовал Марс. — Это мой сын! — заорал он, обращаясь к легиону, чтобы довести эту мысль до тех, кто еще не понял. Фрэнку хотелось под землю провалиться.
— Сын Эмили Чжан, — продолжал Марс. — Она была хорошим солдатом. Хорошей женщиной. Этот парнишка Фрэнк подтвердил сегодня, что он достойный сын. С днем рождения, малыш. Хотя и с опозданием. Пора тебе обзавестись настоящим мужским оружием.
Он швырнул Фрэнку свою винтовку. Фрэнк подумал, что громадная винтовка сейчас просто раздавит его, но та стала меняться в воздухе — уменьшилась в размерах. Когда Фрэнк поймал ее, она превратилась в копье — ствол из имперского золота и странное острие из чего-то вроде белой кости, поблескивающей неярким светом.
— Наконечник из зуба дракона, — сказал Марс. — Ты еще не научился пользоваться талантами своей матери? Что ж, это копье даст тебе некоторое время, пока не научишься. У тебя только три вызова, так что пользуйся им с умом.
Фрэнк не понял этих слов, но Марс вел себя так, что Фрэнку стало ясно: вопрос закрыт.
— И теперь мой сын Фрэнк Чжан возглавит поиск по освобождению Танатоса, если никто не возражает.
Никто, конечно, не стал возражать. Но многие легионеры смотрели на Фрэнка с завистью, злобой и горечью.
— Ты можешь взять с собой двух товарищей, таковы правила. Одним из них должен быть этот парень. — Бог указал на Перси. — В походе он научится уважать Марса. И уж лучше ему преуспеть в этом. Кого ты выберешь еще — мне все равно. Кого хочешь. Устройте ваши сенатские слушания. Вы это умеете.
Фигура бога замерцала. С неба ударила молния.
— Это знак мне, — сказал Марс. — До следующей встречи, римляне. Не разочаруйте меня.
Языки пламени охватили бога, а потом он исчез.
Рейна повернулась к Фрэнку. Смотрела она на него отчасти с удивлением, отчасти с гримасой отвращения на лице, словно наконец-то проглотила ту самую мышь. Рейна вскинула руку в римском приветствии:
— Приветствую тебя, Фрэнк Чжан, сын Марса!
Весь легион повторил за ней эти слова, но Фрэнк больше не хотел их внимания и уважения. Вечер долгожданного триумфа был испорчен безвозвратно.
Его отцом оказался Марс. Бог войны отправлял его на Аляску. Фрэнку на день рождения вручили нечто большее, чем копье. Ему вручили смертный приговор.