Глава 22. Я сброшен

5 книга из серии Перси Джексон и боги-олимпийцы


 

Никто не имеет права красть моего пегаса. Даже Рэйчел. Я не уверен, был ли я больше зол, удивлен или обеспокоен.
— О чем она думает, — сказала Аннабет, пока мы бежали к реке. К сожалению у меня была отличная идея, и она пугала меня.
Пробки были ужасными. Все вывалили на улицу, пытаясь покинуть зону военных разрушений. Полицейские сирены завывали в каждом квартале. Не было никакой возможности поймать такси, и пегасы все разлетелись. Я хотел было найти кого-нибудь из праздничных пони, но они растворились вместе с большей частью рут бира деловой части города. Поэтому мы бежали, протискиваясь сквозь группы возбужденных смертных, которые наводнили тротуары.
— Она никогда не проникнет сквозь барьер, — сказал Аннабет. — Пелей съест ее.
Этого я не предусмотрел. Туман не обдуривал Рэйчел как остальных людей. Она могла без проблем найти лагерь, но я надеялся, что магические границы удержат ее как силовое поле. До меня не дошло, что Пелей мог атаковать.
— Нам надо торопится. — Я взглянул на Нико. — Думаю, ты не можешь вызвать нам лошадей-скелетов.
Он прохрипел на бегу.
— Слишком устал… не смог бы вызвать даже собачью кость.
Наконец мы выбежали на набережную и я испустил громкий свист. Я ненавидел то, что делаю. Даже с песчаным долларом, который я дал Ист Риверу для чистки, вода была сильно загрязнена. Я не хотел, чтобы какие-нибудь морские животные заболели, но они отозвались на мой зов.
Три яркие линии появились в серой воде, и чещуя гипокампов показалась на поверхности. Они несчастно ржали, разгоняя речную грязь своими гривами. Они были прекрасными созданиями, с переливающимися рыбьими хвостами а их головы и передние части были как у белых жеребцов. Гипокамп впереди был больше чем другие — подходящим для циклопов.
— Радуга, — позвал я. — Как дела, подружка?
Она жалобно заржала.
— Да, прости, — сказал я. — Но это чрезвычайная ситуация. Нам надо попасть в лагерь
Он фыркнул.
— Тайсон? — сказал я. — Тайсон в порядке. Мне жаль, что он не снами. Он теперь большой генерал в армии циклопов.
— ИИИИИИ!
— Да, я уверен, он еще принесет тебе яблоки. Теперь насчет этой поездки…
В следующее мгновение, Аннабет, Нико и я неслись по Ист Ривер быстрее, чем скутеры. Мы проскользнули под мостом Трогс Нэк и направились к проливу Лонг Айленд.
Казалось что так будет всегда, пока мы не увидели пляж лагеря. Мы поблагодарили гипокампов и побрели на берег, чтобы найти Аргуса, дожидавшегося нас. Он стоял на песке со скрещенными руками. Его сто глаз уставились на нас.
— Она здесь? — спросил я.
Он мрачно кивнул.
— Всё хорошо? — Сказала Аннабет.
Аргус покачал головой.
Мы пошли за ним по тропе. Было необычно снова находиться в лагере, потому что все выглядело таким мирным: никаких сгоревших зданий, никаких раненых бойцов. Домики сияли в солнечном свете, и на полях блестела роса. Но было почти пусто.
Наверху, в Большом Доме что-то явно было не так. Зеленый свет горел во всех окнах, точно как я видел во сне о Мэй Кастеллан. Туман — тот что магический — кружился по двору. Хирон лежал на лошадиных размеров носилках на волейбольном поле, кучка сатиров стояла возле него. Блэкджек нервно трусил по траве.
— Не вините меня, босс, — попросил он, когда увидел меня. — Странная девочка заставила меня это сделать!
Рэйчел Элизабет Дэр стояла на нижних ступеньках крыльца. Ее руки были подняты, как если бы она ожидала, что кто-то изнутри дома бросит ей мяч
— Что она делает? — требовательно спросила Аннабет. — Как она преодолела барьер?
— Она прилетела, — сказал один из сатиров, осуждающе глядя на Блэкджека. — Прямо через дракона, прямо через магический барьер.
-Рейчел!- позвал я. Я попытался подойти поближе, но сатиры остановили меня.
— Перси, не надо, — предупредил Хирон. Его передернуло, когда он попытался двигаться. Его левая рука была на перевязи, на задние ноги были наложены шины, на голове была повязка. — Ты не можешь помешать этому.
-Я думал, ты объяснил ей!
-Я объяснил. И пригласил ее сюда.
Я неверяще уставился на него.
— Ты сказал, что никому не разрешишь попробовать снова, ты сказал…
— Я знаю, что я говорил, Перси. Но я ошибался. У Рэйчел было видение о проклятии Аида. Она верит, что оно возможно рассеялось теперь. Она убедила меня, что заслуживает шанса.
— А что, если заклятие не рассеялось? Если Аид еще не занялся этим, она сойдет с ума!
Туман кружился вокруг Рэйчел. Она вздронула, как будто впадая в транс.
— Эй! — закричал я. — Стой!
Я побежал к ней, проигнорировав сатиров. Я пробежал футов десять и ударился о что-то вроде невидимого мяча. Я отскочил и упал на траву.
Рэйчел открыла глаза и повернулась. Она выглядела как лунатик- будто она видела меня, но только во сне.
— Все в порядке. — Ее голос звучал как будто из далека.- Это то, зачем я пришла.
— Ты погибнешь!
Она покачала головой.
— Это то, чему я принадлежу, Перси. И я наконец-то поняла почему.
Это звучало слишком похоже на то, что говорила Мэй Кастеллан. Я должен был остановить ее, но даже не смог подняться на ноги.
Дом загрохотал. Двери распахнулись и зеленый свет хлынул наружу. Я узнал теплый, затхлый запах змей.
Туман превратился в сотню дымных змей, скользивших по колоннам крыльца, обвивавшихся вокруг дома. Затем в дверях появился Оракул.
Высохшая мумия шаркала в своей радужной одежде. Она выглядела даже хуже чем обычно, что говорило о многом. Ее волосы пучками выпадали. Ее жесткая кожа потрескалась, как на изношеных сидениях автобуса. Ее стеклянные глаза безучастно смотрели в космос, но у меня было отвратительное чувство, что она направляется прямо к Рэйчел.
Рэйчел протянула руки. Она не выглядела напуганной.
— Ты ждала слишком слишком долго, — сказал Рэйчел. — Но теперь я пришла.
Солнце запылало ярче. Человек появился на крыльце, паря в воздухе — блондин в белой тоге, солнечных очках и с самоуверенной улыбкой.
— Аполлон, — сказал я.
Он подмигнул мне, но приложил палец к губам.
— Рэйчел Элизабет Дэр, — сказал он. — У тебя дар предвидения. Но это так же и проклятие. Ты уверена, что хочешь этого?
Рэйчел кивнула.
— Это моя судьба.
— Ты принимаешь это риск?
— Да.
— Тогда продолжим, — сказал бог.
Рэйчел закрыла глаза.
— Я принимаю эту роль. Я завещаю себя Аполлону, богу Оракулов. Я открываю глаза будущему и принимаю прошлое. Я принимаю дух Дельфийского Оракула, Голоса Богов, Говорящего загадками, Провидца или Судьбы.
Я не знал, где она взяла слова, но они вылетали из нее сгустками тумана. Зеленый столб дыма как гигантский питон вырвался изо рта мумии, скользнул мимо сатиров и ласково обвился вокруг ног Рэйчел. Мумия Оракула упала и покатилась назад пока от нее не осталась только кучка пыли в старой разноцветной одежде. Туман столбом окутал Рэйчел.
На мгновение ее совсем перестало быть видно. Затем дым рассеялся.
Рэйчел упала и свернулась клубочком. Аннабет, Нико и я бросились к ней, но Аполлон сказал
— Стойте! Это самая деликатная часть.
— Что происходит? — потребовал я. — Что вы имеете в виду?
Аполлон с беспокойством изучал Рэйчел.
— Примет ли дух вместилище, или нет.
— И если нет? — спросила Аннабет.
— Шесть слогов, — сказал Аполлон, загибая пальцы. — Будет очень плохо.
Вопреки предупреждению Аполлона я побежал вперед и опустился на колени перед Рэйчел. Запах чердака исчез. Туман впитывался в землю, а зеленый свет померк. Но Рэйчел все еще была бледной. Она едва дышала.
Затем ее глаза медленно раскрылись. Она с трудом сфокусировала на мне взгляд.
— Перси.
— Ты в порядке?
Она попыталась сесть.
— Ой. — Она прижала руки к вискам.
— Рэйчел, — сказал Нико, — твоя жизненная аура почти полностью исчезла. Я могу видеть, как ты умираешь.
— Я в порядке. — пробормотала она. — Пожалуйста, поднимите меня. Видения — они немного дезориентируют.
— Ты уверена, что в порядке? — спросил я.
Аполлон опустился на крыльцо
— Леди и джентльмены, разрешите представить вам нового Дельфийского Оракула.
— Вы шутите, — сказала Аннабет.
Рэйчел подавила слабую улыбку.
— Это немного неожиданно и для меня, но это моя судьба. Я увидела это, когда была в Нью-Йорке. Я узнала, почему родилась с истинным зрением. Я была предназначена стать Оракулом.
Я моргнул.
— Ты имеешь в виду, что можешь теперь предсказывать будущее?
— Не все время, — сказал она. — Но видения, изображения, слова роятся у меня в мозгах. Когда кто-нибудь задает мне вопрос, я .. О нет.
— Начинается, — предупредил Аполлон.
Рэйчел раздвоилась, как будто кто-то разрезал ее. Потом выпрямилась и ее глаза засветились зеленым.
Когда она говорила, ее голос растраивался, будто разом заговорили три Рэйчел.
Семь полукровок ответят на зов.
От шторма иль огня мир падет.
Клятву cдержать до последнего вздоха.
И враги придут с оружием к Дверям Смерти.
С последним словом Рэйчел упала. Нико и я подхватили ее и усадили на крыльцо. Ее кожа горела.
— Я в порядке, — сказала она, ее голос снова становился нормальным.
— Что это было? — спросил я.
Она смущенно затрясла головой.
— Что было что?
— Думаю, — сказал Аполлон, — мы только что слышали новое Великое Пророчество.
— Что оно означает? — потребовал я.
Рэйчел нахмурилась.
— Я даже не помню что я говорила.
— Нет, — сказал Аполлон. — Дух только иногда говорит через тебя. Остальное время Рэйчел будет такой же как обычно. Нет смысла выпытывать что-нибудь у нее, даже если она только что сделала следующее великое предсказание о судьбе мира.
— Что? — сказал я. — Но…
— Перси, — сказал Аполлон, — я бы не стал так беспокоиться. Последнему пророчеству понадобилось почти семьдесят лет, чтобы исполниться. Это может даже не произойти за всю твою жизнь.
Я думал о строках, которые сказала Рэйчел этим отвратительным голосом: о шторме, огне и Дверях Смерти.
— Может быть, — сказал я. — Но звучит это не слишком хорошо.
— Нет,- бодро сказал Аполлон. — Определенно не звучит. Она станет замечательным Оракулом.
Было сложно сменить тему, но Аполлон настоял на том, что Рэйчел необходимо отдохнуть, и она выглядела довольно дезориентированной.
— Прости, Перси, — сказала она. — Там на Олимпе я не объяснила тебе всего, но эти видения пугали меня. Я не думала, что ты поймешь.
— Я все еще не понимаю, — признал я. — Но, думаю, я рад за тебя.
Рэйчел улыбнулась.
— Рад, наверное не то слово. Предвидение будущего, видимо, не легкое занятие, но это моя судьба. Я только надеюсь, что моя семья…
Она не закончила.
— Ты все еще собираешься в Кларионскую Академию? — спросил я.
— Я дала обещание отцу. Думаю, я попробую побыть нормальным ребенком в течении школьного года, но…
— Но сейчас тебе надо поспать. — побранил Аполлон. — Хирон, мне кажется чердак — не самое подходящее место для нашего нового Оракула, а тебе?
— Действительно. — Хирон выглядел намного лучше сейчас, после того, как Аполлон поколдовал над ним. — Рэйчел может занять гостевую комнату в Большом Доме, пока мы не сможем уделить этому вопросу большее внимание.
— Я думаю о пещере в горах, — подумал Аполлон. — С факелами и большим пурпурным занавесом на входе… очень таинственно. А внутри суперсовременный подиум с игровой комнатой и одной из этих систем с домашним кинотеатром.
Хирон громко прочистил горло.
— Что? — спросил Аполлон.
Рэйчел чмокнула меня в щеку.
— До свидания, Перси. — шепнула она. — И мне не надо предвидеть будущее, чтобы сказать что тебе сейчас надо сделать, не так ли?
Ее глаза казались более пронзительными чем раньше.
Я покраснел.
— Нет.
— Хорошо, — сказала она. Затем повернулась и проследовала за Аполлоном в Большой Дом.
Остаток дня был таким же странным как и начало. Обитатели лагеря прибывали из Нью-Йорка на машинах, пегасах и колесницах. О раненых заботились. Умершим организовали достойный обряд прощания на лагерном костре.
Саван Силены был ярко розовым, но расшитым электрическими копьями. Домики Ареса и Афродиты признали ее как героя, и совместно осветили саван. Никто не упоминал слово шпион. Эта тайна превратилась в золу с запахом дизайнерских духов, плывущим по небу.
Даже Этану Накамуре был дан саван из черного шелка с вышитым мечом под чашами весов. Когда его саван охватил огонь, я надеялся, что Этан знал, что понял разницу в конце концов. Он отдал гораздо больше, чем глаз, но младшие боги получили уважение, которое заслужили.
Ужин в павильоне был тихим. Единственным ярким событием была можжевелочка, лесная нимфа, которая закричала «Гроувер» и подлетела, чтобы обнять своего друга, чем всех воодушевила. Они пошли на пляж, чтобы прогуляться под луной, и я был рад за них, хотя это и напомнило мне Силену и Бекендорфа, что заставило меня грустить.
Миссис О’Лири счастливо шебуршилась вокруг, подъедая объедки со всех столов. Нико сидел за главным столом с Хироном и мистером Ди, и никто кажется не думал, что это неуместно. Все похлопывали Нико по спине, восхищались его поведением в бою. Даже дети Ареса, казалось, думали что он довольно хорош. Вобщем, появитесь с армией мертвых воинов чтобы спасти день, и вы неожиданно станете всеобщим любимцем.
Медленно толпа с ужина потекла наружу. Некоторые пошли на костер на спевку. Другие пошли спать. Я сидел за столом Посейдона в одиночестве и смотрел на лунный свет над проливом Лонг Айленд. Я мог видеть Гроувера и Можжевелочку на пляже держащимися за руки и разговаривающими. Эта картина была очень мирной.
— Эй. — Аннабет скользнула на скамейку рядом со мной. — С днем рождения.
Она держала большой праздничный торт с голубой глазурью.
Я уставился на нее.
— Что?
— Восемнадцатое августа, — сказала она. — Твой день рождения, ведь так?
Я остолбенел. Это даже не приходило мне в голову, но она была права — именно этим утром я сделал свой выбор, отдав Луке нож. Пророчество осуществилось точно по расписанию, и я даже не задумался о том, что это был мой день рождения.
— Загадай желание, — сказала она.
— Ты сама испекла его? — спросил я.
— Тайсон помог.
— Это объясняет, почему он выглядит как шоколадный кирпич, — сказал я, — покрытый большим слоем голубого цемента.
Аннабет рассмеялась
Я на секунду задумался, а затем задул свечи.
Мы разрезали торт напополам и поделили, кушая его руками. Аннабет сидела рядом со мной, и мы смотрели на океан. Сверчки и монстры шумели в лесу, но в остальном было тихо.
— Ты спас мир, — сказала она.
— Мы спасли мир.
— И Рэйчел стала новым Оракулом, это значит что она не будет ни с кем встречаться.
— Ты не выглядишь разочарованной, — заметил я.
Аннабет пожала плечами.
— Ой, мне все равно.
— Угу.
Она подняла брови.
— Ты хочешь мне что-то сказать, Рыбьи мозги?
— Ты, пожалуй, побьешь меня.
— Ты знаешь, что я побью тебя.
Я отряхнул торт с рук.
— Когда я был на реке Стикс, чтобы стать неуязвимым… Нико сказал, что я должен сосредоточится на одной вещи, которая удерживает меня в этом мире, и из-за которой я захотел остаться смертным.
Аннабет смотрела на горизонт.
— Да?
— Потом там, на Олимпе, — сказал я. — когда они хотели сделать меня богом и все такое, я продолжал думать…
— О, ты хотел этого.
— Ну может немного. Но я не стал, потому что я думал — я не хочу чтобы вещи оставались такими навсегда, потому что всегда можно стремиться к лучшему. И я думал… — Мое горло сильно пересохло.
— О ком-то особенном? — спросила Аннабет, ее голос был мягким.
Я оглянулся и увидел, что она пытается не улыбаться.
— Ты смеешься надо мной, — пожаловался я.
— Нет!
— Ты не стараешься облегчить мне задачу.
Затем она действительно рассмеялась и обвила руки вокруг моей шеи.
-Я никогда не буду делать твою жизнь проще, Рыбьи Мозги. Привыкай к этому.
Когда она поцеловала меня, я почувствовал, что мой мозг расплавился и растекся по всему телу.
Я бы мог стоять там вечно, если бы не голос позади нас, пробурчавший.
— Ну, давно пора.
Неожиданно павильон наполнился светом факелов и обитателями лагеря. Кларисса была впереди, когда ее соглядатаи поймали нас и посадили на плечи.
— О, прекратите! — жаловался я. — Здесь что, совсем нет частной жизни?
— Голубкам надо остыть, — сказала Кларисса с ликованием.
— Озеро с каноэ! — закричал Коннор Стоул.
С огромным воодушевлением они понесли нас к подножию холма, достаточно близко, чтобы мы держались за руки. Аннабет смеялась и я тоже не мог сдержать смех, несмотря на то, что мое лицо было полностью красным.
Мы держались за руки до того момента, когда они не сбросили нас в воду.
После того я последний раз рассмеялся и сделал воздушный пузырь на дне озера. Наши друзья ждали, когда мы вылезем, но — эй, когда ты сын Посейдона, тебе можно не торопиться
И это определенно был лучший подводный поцелуй всех времен.