Глава 21. Блэкджек улетел

5 книга из серии Перси Джексон и боги-олимпийцы


 

Аннабет и я были на пути к выходу, когда я увидел Гермеса у стены во дворе дворца. Он смотрел на сообщение Ириды в дымке от фонтана.
Я посмотрел на Аннабет.
— Встретимся у лифта.
— Ты уверен? — потом она изучила мое лицо. — Да, ты уверен.
Гермес, казалось не заметил, как я подошел. Изображения в дымке менялись так быстро, что я с трудом понимал их. Новости смертных по всей стране пестрели сценами с разрушениями Тифона, крушениями, оставленными нашей битвой на улицах Менхэттэна. Президент созывал совещание, мэр Нью-Йорка, несколько военных машин ехали по улицам Америки.
— Удивительно, — пробормотал Гермес. Он повернулся ко мне. — За три тысячи лет я так и не разобрался в силе Тумана… и людском невежестве.
— Спасибо, я полагаю.
— О, не твоем. Хотя вероятно я должен удивляться — отказаться от бессмертия…
— Это был верный выбор.
Гермес с любопытством на меня взглянул, затем вернулся к сообщениям.
— Посмотри на них. Они уже решили, что Тифон был слишком большим ураганом. Не то, чего бы я хотел. Они не смогут вообразить как все статуи в нижнем Манхэттене сошли с пьедесталов и развалились на кусочки. Они продолжают показывать выстрел Сьюзан Энтони в задыхающегося Фредерика Дугласа. Но я думаю, они и этому найдут логическое объяснение.
— Насколько все плохо в городе?
Гермес пожал плечами.
— На удивление не плохо. Смертные конечно в шоке. Но это Нью-Йорк. Я никогда не видел настолько упругого общества. Думаю они вернуться к нормальной жизни через несколько недель, конечно с моей помощью.
— Вашей?
— Я посланник богов. Моя работа- наблюдать за тем, что говорят смертные и по необходимости помогать им находить смысл в том, что случилось. Я успокою их. Поверь, они свалят это на безумное землетрясение или вспышку на солнце. На что угодно кроме правды.
Он говорил горько. Джордж и Мария вились вокруг кадуцея, но молчали, что наводило на мысль о том, что Гермес очень очень злился. Наверное, мне следовало промолчать, но я сказал:
— Я должен извиниться перед вами.
Гермес осторожно посмотрел на меня.
— И почему это?
— Я думал, что вы были плохим отцом, — признался я. — Я думал, что вы бросили Луку потому что знали о его будущем и ничего не сделали, чтобы предотвратить это.
— Я знал о его будущем, — несчастно сказал Гермес.
— Но вы знали больше чем просто плохую штуку — типа он повернется ко злу. Вы понимали, что он сделает в конце концов. Вы знали, он сделает правильный выбор. Но не сказали ему об этом, не так ли?
Гермес смотрел на фонтан.
— Никто не может вмешиваться в судьбу, Перси, даже бог. Если бы я предупредил его о том, что произойдет, или попытался как то повлиять на его выбор, я бы только сделал хуже. Молчать, быть в дали от него… это было самой тяжелой вещью, которую я когда-либо делал.
— Вы должны были дать ему найти собственный путь, — сказал я. — и сыграть свою роль в спасении Олимпа.
Гермес вздохнул.
— Мне не следовало злиться на Аннабет. Когда Лука приходил к ней в Сан-Франциско… вобщем, я знал что она сыграет роль в его судьбе. Я предвидел это. Я думал, что она сможет сделать то, чего не смог я, и спасет его. Когда она отказалась идти с ним, я едва сдерживал гнев. Мне следовало лучше знать, что я злился на себя.
— Аннабет спасла его, — сказал я. — Лука умер героем. Но пожертвовал собой, чтобы убить Кроноса.
— Я ценю твои слова, Перси. Но Кронос не мертв. Ты не можешь убить Титана.
— Тогда…
— Я не знаю, — проворчал Гермес. — Никто из нас не знает. Обратился в пыль. Рассеялся по ветру. При удачном стечении обстоятельств, его дух станет таким слабым, что не сможет снова обрести сознание, а тем более тело. Но не ошибайся на счет его смерти, Перси.
Мой желудок сделал сальто.
— А что насчет остальных Титанов?
— Прячутся, — сказал Гермес. — Прометей прислал Зевсу сообщение с кучей извинений за поддержку Кроноса: «Я только пытался уменьшить ущерб» бла-бла-бла. Он не станет высовывать голову еще несколько веков, если умен. Криос бежал, и гора Отрис лежит в руинах. Океаниус вернулся в глубины океана, когда стало ясно, что Кронос пал. Тем не менее, мой сын Лука мертв. Его смерть доказывает, что я не заботился о нем. Я никогда этого себе не прощу.
Гермес провел кадуцеем через туман. Сообщения-картинки рассеялись.
— Когда давно,- сказал я. — Вы говорили мне, что самое тяжелое в том, чтобы быть богом это не иметь возможности находиться рядом со своими детьми. Вы так же сказали мне, что ты не можешь оставить семью, как бы тебе того не хотелось.
— И теперь ты понял, что я лицемер?
— Нет, вы были правы. Лука любил вас. В конце концов он осознал свою судьбу. Я думаю, он понял почему вы не помогали ему. Он вспомнил о том, что важно.
— Слишком поздно для него и для меня.
— У вас есть другие дети. Ради Луки признайте их. Все боги могут сделать это.
Плечи Гермеса опустились.
— Они пытаются, Перси. Мы все пытаемся сдерживать свои обещания. И может быть теперь мы сможем больше. Но мы, боги, никогда не были хороши в сдержании клятв. Ты был рожден из-за нарушенного соглашения, правда? В конце концов мы становимся забывчивыми. Как всегда.
— Вы можете измениться.
Гермес засмеялся.
— После трех тысяч лет, ты думаешь, боги смогут изменить своей природе?
— Да, — сказал я. — Я так думаю.
Гермес выглядел удивленным.
— Ты думаешь… Лука действительно любил меня? После всего, что произошло?
— Уверен в этом.
Гермес уставился на фонтан.
— Я дам тебе список моих детей. Есть мальчик в Висконсине, две девочки в Лос-Анджелесе. И еще несколько. Ты последишь, чтобы они добрались до лагеря?
— Я обещаю, — сказал я. — И я не забуду.
Джордж и Марта извивались вокруг Кадуцея. Я знаю, что змеи не умеют улыбаться, но они казалось пытаются.
— Перси Джексон, — сказал Гермес, — пожалуй, ты мог бы нас научить паре вещей.
Еще один бог ждал меня на пути с Олимпа. Афина стояла посреди дороги, ее руки были скрещены и выражения ее лица заставило меня подумать о-оу. Она сменила доспехи на джинсы и белую блузку, но не стала выглядеть менее воинственной. Ее серые глаза сверкали.
— Итак, Джексон, — сказала она. — Ты остался смертным.
— Эм, да, мэм.
— Мне известны твои мотивы.
— Я хочу быть обычным парнем. Хочу расти. Получить, знаете, опыт обычной средней школы.
— И мою дочь?
— Я не могу бросить ее, — признал я, мое горло пересохло. — Или Гроувера, — добавил я быстро. — Или…
— Избавь меня. — Афина сделала шаг ко мне, и я почувствовал как моя кожа зачесалась от приближения ее ауры. — Я однажды предупредила тебя, Перси Джексон, что, чтобы спасти друга, тебе придется разрушить мир. Возможно, я ошибалась. Кажется, тебе удалось сохранить и то, и другое. Но подумай хорошенько, как ты будешь вести себя с ней дальше. Я дала тебе презумпцию невиновности. Не облажайся.
Чтобы доказать свои намерения, она вспыхнула столбом пламени, опалив края моей рубашки.
Аннабет ждала меня в лифте.
— Почему от тебя пахнет дымом?
— Долгая история, — сказал я. Мы вместе спустились на улицу. Никто не проронил ни слова. Музыка была ужасной- Нил Диамонд или что-то в этом роде. Мне следовало попросить богов еще о том, чтобы они сделали музыку в лифте получше.
Когда мы вошли в вестибюль, я нашел мою мать и Пола спорящими с охранником, который вернулся на свое место.
— Я же говорю вам, — кричала моя мама, — нам нужно подняться! Мой сын… — тут она увидела и ее глаза расширились. — Перси!
Она обняла меня так, что выбила из меня весь дух.
— Мы видели как здание засветилось синим, — сказала она. — Но вы не возвращались. Вы поднялись туда несколько часов назад!
— Она становилась немного взволнованной, — сухо сказал Пол
— Я в порядке, — обещал я, пока моя мама обнимала Аннабет. — Теперь все хорошо.
— Мистер Блофис, — сказал Аннабет. — вы здорово поработали мечом.
Пол пожал плечами.
— Вроде того. Но, Перси, это все правда… Я имею ввиду, эта история насчет шестисотого этажа?
— Олимп, — сказал я. — Да.
Пол взглянул на небо с мечтательным выражением лица.
— Хотел бы я взглянуть.
— Пол, — пожурила мама, — Это не для смертных. В любом случае, самое главное, что мы живы. Все мы.
Я почти расслабился. Все было превосходно. Аннабет и я были в порядке. Мама и Пол живы. Олимп спасен.
Но жизнь полубога никогда не бывает такой легкой. Вот и сейчас Нико бежал по улице, и на его лице было написано, что что-то не так.
— Рэйчел, — сказал он. — Я бежал за ней по 32-й улице.
Аннабет нахмурилась.
— Что она натворила на этот раз?
— Это по поводу того, куда она отправилась. — сказал Нико. — Я сказал ей, что она может умереть, если попробует, но она настаивала. Она просто взяла Блэкджека и…
— Она взяла моего пегаса? — спросил я.
Нико кивнул.
— Она направляется на холм полукровок, сказала, что должна побывать в лагере.