Глава 20. Мы заслуживаем баснословную награду

5 книга из серии Перси Джексон и боги-олимпийцы


 

Три мойры собственноручно забрали тело Луки.
Я не видел этих пожилых леди несколько лет, с тех пор как стал свидетелем того, что они перерезали нить жизни у ларька с фруктами, когда мне было двенадцать. Они напугали меня тогда, и пугали сейчас — три отвратительные бабульки с мешками со спицами и пряжей.
Одна из них посмотрела на меня, и даже несмотря на то, что она ничего не сказала, моя жизнь промелькнула у меня перед глазами. Мне вдруг стало двадцать, затем я стал человеком средних лет, затем превратился в сухого старика. Все силы покинули мое тело, и я увидел свою надгробную плиту и открытую могилу, гроб опускали в землю. Все это произошло менее чем за секунду.
— Свершилось, — сказала она.
Мойра подняла ножницы с пережатой голубой нитью — и я знал, эта та же нить, что я видел четыре года назад, линия жизни, которую перерезали. Теперь я понял, что это линия жизни Луки. Они показывали мне жизнь, которая будет принесена в жертву, чтобы установить верный порядок вещей.
Они забрали тело Луки, обернутое в бело-зеленый саван, и понесли его из тронного зала.
— Подождите, — сказал Гермес.
Посланник богов был одет в классические белые греческие одежды, сандалии и шлем. Крылья на шлеме трепетали с каждым его шагом. Змеи Джордж и Марта обвились вокруг кадуцея, бормоча: «Лука, бедный Лука.»
Я подумал о Мэй Кастеллан одной в своей кухне, готовившей печенье и сандвичи для сына, который никогда не вернется домой.
Гермес откинул саван с лица Луки и поцеловал его в лоб. Он пробормотал несколько слов на древнегреческом- прощальное благословение.
— Прощай, — пошептал он. Затем кивнул и позволил мойрам унести тело своего сына.
Когда они ушли, я подумал о великом пророчестве. Его строки наконец обрели для меня смысл. Душой героя проклятое лезвие пожнет свой урожай. Героем был Лука. Проклятым лезвием был нож, который он когда-то отдал Аннабет, проклятый, потому что Лука нарушил свое обещание и предал друзей. Единственный выбор оборвал его жизнь. Мой выбор отдать ему нож и поверить, как поверила Аннабет, что он все еще способен на правильные поступки. Олимп возвысится или падет. Жертвуя собой, он спас Олимп. Рэйчел была права. В конце концов, я оказался не тем героем. Героем был Лука.
И я понял кое-что еще. Когда Лука погружался в реку Стикс, ему нужно было сосредоточится на чем то важном, что сохранило бы его смертную жизнь. Иначе он бы растворился. Я видел Аннабет, и у меня было чувство, что он тоже. Он представлял себе сцену, которую показывала мне Гестия — себя самого в хорошие старые времена с Талией и Аннабет, когда он пообещал, что они будут семьей. Ранение Аннабет подтолкнуло его к воспоминанию об этом обещании. Это позволило его смертной части взять верх над Кроносом и уничтожить его. Его слабое место, Ахилесова пята, спасла всех нас.
Рядом со мной у Аннабет подогнулись колени, я подхватил ее, но она закричала от боли, и я понял, что взялся за сломанную руку.
— О Боги, — сказал я. — Аннабет, прости.
— Все в порядке, — сказала она и потеряла сознание у меня на руках.
— Ей нужна помощь! — закричал я.
— Я займусь этим, — Аполлон выступил вперед. Его сверкающие доспехи были такими яркими, что на них было больно смотреть, его солнечные очки и превосходная улыбка делали его похожим на модель для рекламы военного обмундирования. — Бог медицины к вашим услугам.
Он положил руки на лицо Аннабет и произнес заклинание. Ее синяки моментально побледнели. Порезы и шрамы исчезли. Рука сраслась и она вздохнула во сне.
Аполлон усмехнулся.
— Она будет в порядке через несколько минут. Как раз хватит времени, чтобы сочинить поэму о нашей победе «Аполлон и его друзья спасают Олимп». Здорово, правда?
— Спасибо, Аполлон, — сказал я. — Я, эмм, дам тебе сложить стихи.
Следующие несколько часов были размытыми. Я помнил, что обещал маме. Зевсе даже глазом не моргнул, когда услышал мою странную просьбу. Он щелкнул пальцами и сообщил, что верхушка Эмпайр Стэйт Билдинг засветилась синим. Большинство смертных будут просто удивляться этому, но моя мама будет знать: я в порядке, Олимп спасен.
Боги приступили к ремонту тронного зала, который прошел на удивление быстро, когда за работу взялись двенадцать всемогущих. Гроувер и я позаботились о раненых, и как только небесный мост был восстановлен, мы поприветствовали наших друзей, оставшихся в живых. Циклопы высвободили Талию из-под обрушившейся статуи. Она ходила на костылях, но в остальном была в порядке. Коннор и Тревис Стоулы отделались легкими травмами. Они клялись мне, что не слишком мародерствовали в городе. Они сообщили, что мои родители в порядке, хотя им и не позволено подниматься на Олимп. Мисси О’Лири вытащила Хирона из-под завала и доставила в лагерь. Стоулы немного беспокоились о старом кентавре, но по крайней мере, он был жив. Кэти Гарднер сообщила, что видела Рэйчел Элизабет Дэр убегающей от Эмпайр Стэйт Билдинг она выглядела целой и невредимой, но никто не знал куда она направилась, что так же беспокоило меня.
Нико ди Анжело взошел на Олимп героем, его отец шел прямо за ним, несмотря на то, что Аиду разрешено бывать на Олимпе только в зимнее солнцестояние. Бог смерти выглядел ошеломленным, когда его родственники хлопали его по спине. Я думаю он никогда еще не получал такого радушного приема.
Кларисса вошла, все ещё дрожа от пребывания в ледяной глыбе, и Арес заорал:»Это моя девочка!»
Бог войны растрепал её волосы и похлопал её по спине, называя её лучшим войном, которого он когда-либо видел.»Убийство дракона? Это то, о чём я говорил!»
Она выглядела несколько перегруженной. Всё, что она могла делать-так это кивать и хлопать глазами, так как она боялась, что он ударит её, но, наконец-то, она начала улыбаться.
Гера и Гефест прошли мимо меня, и, хотя Гефест был немного сердит за прыжки на его троне, он думал, что я сделал «достаточно неплохую работу, в основном.»
Гера раздражённо втягивала воздух.»Я думаю, что не буду уничтожать тебя и твою маленькую девчёнку сейчас.»
«Аннабет спасла Олимп.»сказал я ей.»Она убедила Люка остановить Кроноса.»
«Хм» Гера раздражённо отвернулась, но я думаю, что наши жизни будут в безопасности, по крайней мере ненадолго
Голова Диониса всё ещё была завёрнута повязкой. Он оглядел меня с головы до ног и сказал,»Что ж, Перси Джексон. Я видел, что Поллукс выжил, таким образом, я предполагаю, что ты не такой уж и неумелый. Это всё благодаря моим тренировкам, я полагаю.»
«Эм, конечно, сэр.»сказал я
Мистер Ди кивнул.
— В качестве благодарности за проявленную мной храбрость Зевс сократил мой испытательный срок в вашем убогом лагере наполовину. Теперь у меня осталось только пятьдесят лет вместо сотни.
— Пятьдесят лет, а? — я попытался представить себе, каково будет находиться с Дионисом, пока я не стану стариком, если допустить, что я проживу так долго.
— Не обнадеживай себя, Джексон, — сказал он, и я осознал, что он произнес мое имя правильно. — Я все еще планирую сделать твою жизнь печальной.
Я не смог сдержать улыбку.
— Естественно.
— Так что мы поняли друг друга, — он повернулся и стал ремонтировать свой трон из виноградных лоз, опаленный пламенем.
Гровер стоял сбоку от меня. Время от времени у него вырывались рыдания.
— Так много духов природы погибло, Перси. Так много.
Я положил свою руку ему на плечо и дал ему тряпку, чтобы он высморкался.
— Ты проделал великолепную работу, Джи-мен. Мы начнем все заново. Посадим новые деревья. Очистим парки. Твои друзья переродятся в более совершенном мире.
Он подавленно засопел.
— Я… я надеюсь… Но было довольно сложно объединить их всех до этого. Я все еще изгнанник. Мне едва удалось заставить кого бы то ни было прислушаться ко мне по поводу Пана. Будут ли они теперь когда-нибудь слушать меня опять? Я повел их на убой.
— Они будут слушать, — пообещал я. — Потому что ты заботишься о них. Ты заботишься о дикой природе больше, чем кто-либо другой.
Он выдавил улыбку.
— Спасибо, Перси… Надеюсь… надеюсь, ты знаешь, что я действительно горжусь тем, что твой друг.
Я хлопнул его по руке.
— Лука был прав в одном, Джи-мен. Ты самый храбрый сатир, которого я когда-либо встречал.
Он залился румянцем, но прежде, чем он смог что-либо сказать, задули горны из раковин. Армия Посейдона промаршировала в тронный зал.
— Перси! — закричал Тайсон. Он бросился на меня с открытыми объятиями. К счастью, он уменьшился до нормальных размеров, так что его крепкое объятие было похоже на удар трактора, а не всей фермы.
— Ты не умер! — сказал он.
— Ага, — согласился я. — Изумительно, а?
Он захлопал в ладоши и счастливо засмеялся.
— Я тоже жив! Мы заковали Тифона в цепи. Это было весело!
Позади него пятьдесят циклопов в броне засмеялись и закивали, дав друг другу пять.
— Тайсон вел нас, — пророкотал один. — Он храбрый.
— Храбрейший из циклопов! — проорал другой.
Тайсон покраснел.
— Ничего особенного.
— Я видел тебя! — сказал я. — Ты был потрясающим!
Я подумал, что несчастный Гровер потеряет сознание. Он смертельно боится циклопов. Но он успокоил свои нервы и сказал:
— Да. Хм… троекратное «ура» Тайсону!
— УРАААА! — проревели циклопы.
— Прошу вас, не ешьте меня, — пробормотал Гровер, но я не думаю, что кто-либо слышал его.
В горны из ракушек опять подули. Циклопы разделились, и мой отец прошагал в тронный зал в своих доспехах, трезубец сиял в его руках.
— Тайсон! — взревел он. — Отличная работа, сын мой. А Перси…
Его лицо посуровело. Он уставил свой палец на меня, и на секунду я испугался, что он собирается пристрелить меня.
— Я даже прощу тебе то, что ты сидел на моем троне. Ты спас Олимп!
Он протянул руки и обнял меня. Я понял, немного смутившись, что, вообще-то, никогда раньше не обнимал своего отца. Он был теплым, как обыкновенный человек, и пах соленым пляжем и свежим морским воздухом.
Разжав объятия, он сердечно улыбнулся мне. А чувствовал себя так хорошо, что, признаюсь, немного всплакнул. А полагаю, до этого момента я никогда не позволял самому себе признать, до какой степени я был испуган последние несколько дней.
— Папа…
— Шшш, — сказал он. — Не бывает бесстрашных героев. И ты поднялся над всеми героями. Даже Геркулес не…
— ПОСЕЙДОН! — прогрохотал голос.
Зевс сидел на своем троне. Он свирепо смотрел через комнату на моего отца, пока все остальные боги рассаживались по своим местам. Присутствовал даже Аид, сидящей на простом каменном сиденье для гостей у подножия домашнего очага. Нико сидел, скрестив ноги, на земле рядом с ногами своего отца.
— Ну, Посейдон? — Зевс был сердит. — Ты слишком горд, что присоединиться к нашему совету, мой брат?
Я подумал, что Посейдон впадет в неистовство, но он просто посмотрел на меня и подмигнул.
— Для меня это будет честью, повелитель Зевс.
Думаю, чудеса действительно случаются. Посейдон прошагал к своему рыбацкому трону, и Олимпийский Совет собрался.
Пока Зевс говорил — какая-то длинная речь о храбрости богов и пр. — вошла Аннабет и встала рядом со мной. Она выглядела хорошо для того, кто недавно потерял сознание.
— Много пропустила? — прошептала она.
— Никто не планирует убить нас, пока что, — прошептал я в ответ.
— В первый раз за сегодняшний день.
Я прыснул, но Гровер подтолкнул меня локтем, так как Гера одарила нас укоризненным взглядом.
— Что касается моего брата, — сказал Зевс, — мы благодарны…
Он прочистил горло, словно слова с трудом выходили из него.
— … э, благодарны Аиду за его поддержку.
Повелитель мертвых кивнул. У него было самодовольный вид, но, подумал я, он получил на это право. Он хлопнул своего сына Нико по плечу, и тот выглядел счастливее, чем я когда-либо его видел.
— И, конечно же, — продолжал Зевс, хотя выглядел он так, словно его штаны горели, — мы должны… хм… поблагодарить Посейдона.
— Прошу прощения, брат, — сказал Посейдон. — Я не расслышал.
— Мы должны поблагодарить Посейдона, — прорычал Зевс. — Без него… было бы трудно…
— Трудно? — с невинным видом переспросил Посейдон.
— Невозможно, — сказал Зевс. — Невозможно победить Тифона.
Боги согласно забормотали и в одобрение заколотили своим оружием.
— Нам остается только, — сказал Зевс, — вопрос о том, как отблагодарить наших юных полубогов, которые столь хорошо защищали Олимп — даже если в моем троне есть несколько вмятин.
Он позвал Талию первой, ввиду того, что та была его дочерью, и пообещал ей помочь пополнить ряды охотниц.
Артемида улыбнулась.
— Ты хорошо справилась, мой лейтенант. Ты заставила меня гордиться, и всех тех охотниц, которые погибли у меня на службе, никогда не забудут. Уверена, они попадут в Элизиум.
Она многозначительно посмотрела на Аида.
Он пожал плечами.
— Возможно.
Взгляд Артемиды стал более свирепым.
— Ладно, — проворчал Аид. — Я упрощу для них процесс подачи заявления.
Талия лучилась гордостью.
— Спасибо вам, моя госпожа.
Она поклонилась богам, даже Аиду, а затем добрела до Артемиды, чтобы держаться с ее стороны.
— Тайсон, сын Посейдона! — позвал Зевс. Тайсон выглядел нервно, но встал посреди Совета, и Зевс проворчал.
— Не упускает возможности поесть, не так ли? — пробормотал Зевс. — Тайсон, за твою храбрость, проявленную в войне, и за то, что возглавлял циклопов, ты назначаешься генералом армии Олимпа. Впредь тебе следует руководить своими братьями в войне всякий раз, когда это необходимо богам. И тебе нужно будет новое… хм… какое оружие тебе бы хотелось? Меч? Топор?
— Дубина! — сказал Тайсон, демонстрируя свою сломанную палицу.
— Очень хорошо, — сказал Зевс. — Мы награждаем тебя новой… э… дубиной. Лучшей дубиной, какую можно найти.
— Ура! закричал Тайсон, и все циклопы разразились одобрительным возгласами и колотили его по спине, когда он вновь присоединился к ним.
— Гровер Андервуд, сатир! — вызвал Дионис.
Гровер нервно выступил вперед.
— О, перестань жевать свою рубашку, — проворчал Дионис. — Честное слово, я не собираюсь проклинать тебя. За твои храбрость и самопожертвование, бла, бла, бла, и поскольку у нас открылась злополучная вакансия, боги посчитали нужным назначить тебя членом Совета Копытных Старейшин.
Гровер рухнул на месте.
— О, замечательно, — вздохнул Дионис, в то время как несколько наяд выступили вперед, чтобы помочь Гроверу. — Хорошо, когда он очнется, пусть кто-нибудь сообщит ему, что он больше не изгой, и все сатиры, наяды и другие духи природы впредь будут обращаться к нему как к повелителю Дикой Природы, со всеми правами, привилегиями, почестями, бла, бла, бла. А теперь, пожалуйста, уберите его, пока он не проснулся и не начал ползать у меня в коленях.
— ЕДААА, — простонал Гровер, пока духи природы уносили его прочь.
Я решил, с ним все будет в порядке. Он очнется в качестве повелителя Дикой Природы с кучей прекрасных наяд, взявших на себя заботу о нем. Все могло быть хуже.
Афина позвала:
— Аннабет Чейз, моя дочь.
Аннабет сжала мою руку, затем прошла вперед и встала на колени перед ногами своей матери.
Афина улыбнулась.
— Ты, дочь моя, превзошла все ожидания. Ты использовала свой ум, свою силу и свою храбрость, чтобы защитить город и наши троны власти. Нами принято во внимание, что Олимп… разрушен. Повелитель титанов нанес много вреда, который придется исправлять. Мы могли бы перестроить его с помощью магии, конечно, и сделать его точно таким, каким он был. Но боги считают, что город можно улучшить. Мы воспользуемся благоприятной возможностью. И ты, дочь моя, разработаешь эти улучшения.
Аннабет, оглушенная, посмотрела на нее.
— Моя… моя госпожа?
Афина криво улыбнулась.
— Ты ведь архитектор, верно? Ты изучала методику самого Дедала. Кто еще может перестроить Олимп и создать памятник, который выдержит еще одну эру?
— Вы подразумеваете… Я могу спроектировать все, что захочу?
— Как того желает твое сердце, — сказала богиня. — Создай для нас город, который простоит вечность.
— Так долго, как много будет статуй со мной, — добавил Аполлон.
— И со мной, — согласилась Афродита.
— Эй, и со мной! — сказал Арес. — Большие статуи с громадными обнаженными мечами и…
— Хорошо! — прервала Афина. — Она поняла суть. Встань, дочь моя, официальный архитектор Олимпа.
Аннабет в трансе поднялась и пришагала обратно ко мне.
— Так держать, — сказал я ей, ухмыляясь.
На этот раз у нее пропали слова.
— Мне нужно будет… нужно будет начать планировать… Чертежная бумага, и, хм, карандаши…
— ПЕРСИ ДЖЕКСОН! — объявил Посейдон. Мое имя эхом прокатилось по залу.
Все разговоры теперь затихли. В комнате царила тишина, за исключением потрескивания огня в домашнем очаге. Все глаза были направлены на меня — каждого бога, полубога, циклопа и духа. Я прошел в середину тронного зала. Гестия ободряюще улыбнулась мне. Теперь она приняла вид девушки, и, казалось, была полностью счастлива и удовлетворена тем, что опять сидела перед своим огнем. Ее улыбка дала мне храбрости, чтобы продолжать идти.
В первую очередь я поклонился Зевсу. Затем встал на колени перед ступнями своего отца.
— Встань, сын мой, — сказал Посейдон.
Я беспокойно поднялся.
— Великий герой должен получить награду, — сказал Посейдон. — Есть здесь кто-нибудь, кто станет отрицать, что мой сын достоин этого?
Я ждал, что кто-нибудь заговорит. Боги никогда ни с чем не соглашались, и многим из них я все еще не нравился, но ни один не выразил протеста.
— Совет согласен, — сказал Зевс. — Перси Джексон, ты получишь один дар от богов.
Я колебался.
— Любой дар?
Зевс угрюмо кивнул.
— Я знаю, что ты попросишь. Величайший дар из всех. Да, если ты хочешь, он будет твоим. Боги не давали этот дар смертному герою многие века, но, Персей Джексон, если ты пожелаешь этого, тебя сделают богом. Бессмертным. Вечным. Ты будешь служить своему отцу в качестве его лейтенанта навсегда.
Я ошеломленно уставился на него.
— Хм… богом?
Зевс возвел очи горе.
— Тупоголовый богом, по всей видимости. Но да. По единодушному согласию всего Совета я могу могу сделать тебя бессметным. Тогда мне придется навеки мириться с твоим присутствием.
— Гммм, — задумался Арес. — Это означает, что я смогу разрывать его на кусочки столько, сколько мне захочется, и он всегда будет возвращаться назад. Мне нравится эта идея.
— Я тоже одобряю, — сказал Афина, хотя смотрела она на Аннабет.
Я оглянулся назад. Аннабет старалась не встречаться со мной глазами. Ее лицо было бледным. Я вернулся на два года назад, когда думал, что она собирается отдать себя на услужение Артемиде и стать охотницей. Я был на краю нервного срыва, думая, что потеряю ее. Теперь она выглядела точно так же.
Я подумал о трех мойрах, и то, как жизнь пролетела перед моими глазами. Я мог избежать всего этого. Ни старения, ни смерти, ни тела в земле. Я мог остаться подростком навечно, на верху положения, могущественным, служащим своему отцу. Я у меня могли быть власть и бесконечная жизнь.
Кто стал бы отказываться от такого?
Тогда я снова взглянул на Аннабет. Я думал о своих друзьях из лагеря: Чарльзе Бекендорфе, Майкле Уи, Силене Бергард, о многих других, кто теперь был мертв. Я думал об Этане Накамуре и Луке.
Я знал, что делать.
— Нет, — сказал я.
Совет молчал. Боги хмуро смотрели друг на друга, словно они, должно быть, ослышались.
— Нет? — сказал Зевс. — Ты… отвергаешь наш щедрый подарок?
В его голосе послышались угрожающие нотки, словно была готова разразиться гроза.
— Я польщен и все такое, — сказал я. — Не поймите меня неправильно. Просто… Мне осталось столько пережить… я бы не хотел остаться в возрасте студента-второкурсника.
Боги свирепо смотрели на меня, но Аннабет прикрыла рот руками. Ее глаза сияли. И это было компенсацией.
— Впрочем, я действительно хочу подарок, — сказал я. — Вы обещаете исполнить мое желание?
Зевс поразмыслил над этим.
— Если только это в пределах наших сил.
— Это в пределах ваших сил, — сказал я. — И это даже не трудно. Но я нуждаюсь в вашей клятве на реке Стикс.
— Что? — возмутился Дионис. — Ты не доверяешь нам?
— Кое-кто однажды сказал мне, — ответил я, смотря на Аида, — что вы должны всегда давать торжественную клятву.
Аид пожал плечами.
– Виноват.
— Очень хорошо! — проворчал Зевс. — От имени Совета мы клянемсярекой Стикс, что выполним любое твоё разумное желание, если оно будет в пределах нашей власти.
Другие боги пробормотали согласие. Громыхнул гром, встряхивая тронную комнату. Дело было сделано.
— С этого времени, я хочу, чтобы вы должным образом относились к детям богов, — сказал я. – Ко всем детям… всех богов.
Олимпийцы занервничали.
— Перси, — сказал мой отец, — что конкретно ты подразумеваешь?
— Кронос, возможно, не вырвался, если бы не несколько полубогов, которые чувствовал себя брошенными своими родителями, — ответил я. — Они чувствовали себя сердитыми, обиженными, и нелюбимыми, и у них было для этого основания.
Ноздри повелителя Зевса раздувались.
— Ты смеешь обвинять…
— Никаких больше неопределенных детей,- сказал я. — Я хочу, чтобы вы обещали утверждать своих детей — всех своих детей полубогов — ко времени, когда им исполнится тринадцать. Они не оставят на произвол судьбы на попечение монстров. Я хочу, чтобы они также обучались в лагере, и выживали.
— Эй, подожди минутку, — сказал Аполлон, но я был на взводе.
— И младшие божества, — сказал я — Немезида, Геката, Морфей, Янус, Геба — все их дети заслуживают амнистии и мест в лагере Полукровок. Они не должны быть забыты. Калипсо и остальные мирные дети Титанов должны быть так же прощены. И дети Аида…
— Ты назвал меня младшим божеством? — взревел Аид.
— Нет, господин, — быстро сказал я. — Но ваши дети так же не должны быть забыты. Они должны иметь домик в Лагере. Нико доказал это. И непризнанные полубоги больше не будут ютиться в домике Гермеса, узнав кто их родители. Будут свои домики для каждого из богов. И больше не действительно соглашение Большой Тройки. Вы должны перестать избавляться от могущественных полубогов. Мы будем тренировать и принимать их вместо этого. Все дети богов будут приняты с уважением и им будет оказана помощь. Таково мое желание.
Зевс фыркнул.
— Это все?
— Перси, — сказал Посейдон, — ты просишь слишком много. Ты слишком много себе позволяешь.
— Вы поклялись мне. — сказал я. — Все вы.
На мне сошлось множество стальных взглядов. Неожиданно, заговорила Афина.
— Мальчик прав. Мы поступали неразумно, игнорируя своих детей. Это вызвало позицию слабых в войне и почти что стало причиной поражения. Перси Джексон, у меня имелись сомнения на твой счет, но возможно… — она посмотрела на Аннабет, и заговорила, будто слова имели неприятный привкус. — Возможно, я ошибалась. Я голосую за то, чтобы принять план мальчика.
— Хммм, — сказал Зевс. — Говорят, устами младенца глаголет истина. Так что я полагаю…
— Все за, — сказал Гермес.
Все боги подняли руки.
— Эмм, спасибо, — сказал я.
Я повернулся, но прежде чем успел уйти, Посейдон воскликнул,
— Почетный караул!
В то же мгновение циклопы вышли вперед и выстроились в две линии от тронов до двери, организовав проход для меня. Они вытянулись.
— Все приветствуют Персея Джесона, — сказал Тайсон. — Героя Олимпа… и моего старшего брата!