Глава 13. Титан приносит мне подарок

5 книга из серии Перси Джексон и боги-олимпийцы


 

Мы увидели белый флаг в полумиле от нас. Он был размером с футбольное поле, его держали великаны высотой в тридцать футов с голубой кожей и покрытыми льдом русыми волосами.
— Гиперборейцы — сказала Талия. — Великаны с севера. Это плохой признак, что они встали на сторону Кроноса. Обычно они мирные.
— Ты встречала их? — сказал я.
— Ммм. В Альберте находится большая колония. Тебе бы не захотелось поиграть в снежки с этими ребятами.
Когда великан подошел ближе, рядом с ним я увидел трех посланников человеческих размеров: полукровку в боевых доспехах, эмпусу в черной одежде и пламенеющими волосами и высокого человека в смокинге. Эмпуса и парень в смокинге держались за руки, поэтому они были похожи на парочку по дороге в Бродвей или куда-то еще…
…за исключением ее пылающих волос и клыков.
Группа неспешно пошла в направлении Хекчер Плейграунд. Качели и бейсбольные корты были пусты. Единственным звуком был фонтан на Ампайр Рок.
Я посмотрел на Гровера.
— Парень в смокинге — титан?
Он нервно кивнул.
— Он похож на фокусника. Ненавижу фокусников. У них обычно есть кролики.
Я уставился на него.
— Ты боишься кроликов?
— Бее-бе-бе. Они большие задиры. Постоянно воруют сельдерей у беззащитных сатиров!
Талия закашлялась.
— Что? — потребовал Гровер.
— Нам потом будет необходимо поработать твоей кроликофобией, — сказал я. — Вот и они.
Мужчина в пиджаке выступил вперед. Он был выше, чем обыкновенный человек — примерно семь футов. Его черные волосы были завязаны в хвостик. Темные солнечные очки прикрывали его глаза, но что действительно привлекло мое внимание — это кожа на его лице. Она была покрыта царапинами, как будто на него напало маленькое животное — очень, очень чокнутый хомяк, может быть.
— Перси Джексон, — сказал он вкрадчивым голосом. — Это великая честь.
Его подруга-эмпуса зашипела на меня. Возможно, она слышала о том, как я уничтожил двух ее сестер прошлым летом.
— Моя дорогая, — сказал ей Парень-в-Смокинге. — Почему бы тебе не устроиться поудобнее где-нибудь подальше отсюда?
Она выпустила его руку и направилась к парковой скамейке.
Я мельком взглянул на вооруженного полукровку за спиной Парня-в-Смокинге. Я не узнал его в новом шлеме, но это был мой старый лживый приятель Этан Накамура. С момента нашей битвы на Вильямсбургском мосту его нос стал похож на расплющенный помидор. Это заставило меня почувствовать себя лучше.
— Эй, Этан, — сказал я. — Хорошо выглядишь.
Этан одарил меня свирепым взглядом.
— Перейдем к делу, — Парень-в-Смокинге протянул свою руку. — Я Прометей.
Я был слишком удивлен, чтобы пожать ее.
— Парень, который украл огонь? Парень, прикованный к горе с орлами?
Прометей поморщился. Он дотронулся до царапин на своем лице.
— Пожалуйста, не напоминай мне об орлах. Но да, я украл у богов огонь и отдал его вашим предками. В ответ на это всегда милосердный Зевс приковал меня к горе и пытал целую вечность.
— Но…
— Как я выбрался на свободу? Это сделал Геркал, веками позже. Поэтому, знаешь ли, я питаю стойкую симпатию к героям. Некоторые из вас могут быть вполне цивилизованными.
— В отличие от компании, которой вы придерживаетесь, — отметил я.
Я смотрел на Этана, но Прометей, очевидно, подумал, что я подразумеваю эмпусу.
— О, демоны не такие уж и дурные, — сказал он. — Просто нужно обеспечивать их хорошей едой. Ну, а теперь, Перси Джексон, давай начнем переговоры.
Он махнул мне в сторону стола для пикника, и мы сели. Талия и Гровер встали позади меня.
Голубой великан положил свой белый флаг напротив дерева и начал рассеянно играть на плошадке. Он шагнул на гимнастические турникеты и раздавил их, но, казалось, не очень расстроился. Он насупился и сказал: «Охох». Затем шагнул в фонтан и разбил бетонный водоем пополам. «Охох». Вода замерзла в тех местах, где его ноги касались ее. Несколько чучел животных свисало с его ремня — гигантская разновидность, которую можно выиграть в качестве главного приза в какой-нибудь аркаде. Он напомнил мне о Тайсоне, и мысль о том, чтобы бороться с ним, расстраивала.
Прометей сел впереди и сцепил пальцы. Он выглядел выглядел серьезным, дружелюбным и здравомыслящим.
— Перси, твое положение висит на волоске. Ты знаешь, что не сможешь остановить следующее нападение.
— Увидим.
Прометей казался огорченным, как будто он действительно был озабочен тем, что со мной произойдет.
— Перси, я титан умения рассчитывать все заранее. Я знаю, что произойдет.
— А также титан коварных советов, — вставил Гровер. — Подчеркиваю: коварных.
Прометей пожал плечами.
— До некоторой степени верно, сатир. Но я поддержал богов в прошлой войне. Я говорил Кроносу: «У тебя нет преимуществ. Ты проиграешь». И был прав. Поэтому, как видишь, я знаю, как выбрать выигрышную сторону. На этот раз я поддерживаю Кроноса.
— Потому что Зевс приковал тебя цепью к скале, — предположил я.
— Частично, да. Я не буду отрицать того, что я хочу мести. Но это не единственная причина, по которой я поддерживаю Кроноса. Это — самый мудрый выбор. Я здесь, потому что я думал, что вы могли бы прислушаться к доводам.
Он пальцем показал на карте, которая лежала на столе. Везде, где он коснулся, появились золотые линии, пылая на бетоне.
— Это — Манхэттан. У нас есть войска здесь, здесь, здесь и здесь. Мы знаем ваше количество. Мы превосходим вас численностью, двадцать к одному.
— Твой шпион поддерживал твою осведомлённость,- предположил я.
Прометей извиняюще улыбнулся.
— Во всяком случае, наши силы растут ежедневно. Сегодня вечером Кронос нападет. Вы будете побеждены. Вы боролись смело, но нет никакого способа, которым вы сможете удержать весь Манхэттан. Вы будете вынуждены отступить к Эмпайр Стейт Билдинг. Там вы будете побеждены. Я видел это. Это случится.
Я думал о картине, которую Рэйчел нарисовала в моих снах — армия у основания Эмпайр Стейт Билдинг. Я помнил слова молодой девочки-Оракула в моём сне: «Я предвижу будущее. Я не могу изменить его». Прометей говорил с такой уверенностью, что было сложно не верить ему.
— Я не позволю этому случиться, — сказал я.
Прометей отчистил пятнышко на лацкане смокинга.
— Пойми, Перси. Вы повторно боретесь в троянской войне. Модели повторяются в истории. Они появляются вновь так же, как это делают монстры. Большая осада. Две армии. Единственное различие в том что, на сей раз вы защитники. Вы — Троя. И ты знаешь, что случилось с троянцами, не так ли?
— Следовательно, вы собираетесь втиснуть троянского коня в лифт Эмпайр Стейт Билдинг? — спросил я. — Удачи.
Прометей улыбнулся.
— Троя была полностью разрушена, Перси. Ты же не хочешь, чтобы это случилось и здесь. Пропустите нас, и Нью-Йорк оставят. Твоей армии предоставят амнистию. Я лично обещаю вам безопасность. Позвольте Кроносу взять Олимп. Кого это заботит? Тифон уничтожит богов, это мой выбор.
— Правильно, — сказал я. — И я должен верить, полагая, что Кронос оставит город.
— Все, чего он хочет — это Олимп, — пообещал Прометей. — Сила богов связана с их тронами власти. Ты видел, что случилось с Посейдоном однажды, когда его подводный дворец атаковали.
Я поморщился, вспомнив о том, каким дряхлым и старым выглядел мой отец.
— Да, — сказал Прометей печально. — Я знаю, что для тебя это тяжело. Когда Кронос уничтожит Олимп, боги увянут. Они станут такими слабыми, что над ними будет легко одержать победу. Кронос предпочел бы сделать это, пока Тифон отвлекает внимание олимпийцев на востоке. Так намного легче. Меньше потерянных жизней. Но не ошибайся на сей счет, лучшее, на что ты способен — это задержать нас. Послезавтра Тифон будет в Нью-Йорке, и у тебя совершенно не будет шансов. Богов и гору Олимп все равно уничтожат, но это будет намного неприятнее. Намного, намного хуже для тебя и твоего города. Так или иначе, будут властвовать титаны.
Талия ударила кулком по столу.
— Я служу Артемиде. Охотницы будут сражаться до последнего вздоха. Перси, ты же не собираешься на полном серьезе слушать этого скользкого типа, не так ли?
Мне подумалось, что Прометей уничтожит ее, он он всего лишь улыбнулся.
— Твое мужество делает тебе честь, Талия Грейс.
Талия замерла.
— Это фамилия моей матери. Я не использую ее.
— Как пожелаешь, — небрежно сказал Прометей, но я мог бы сказать, что он раздосадовал ее. Я никогда прежде не слышал фамилию Талии. Почему-то это заставляло ее казаться почти нормальной. Менее загадочной и сильной.
— При любом раскладе, — сказал титан, — тебе не нужно быть моим врагом. Я всегда был помощником человеческого рода.
— Это бремя потомков Минотавра, — сказала Талия. — Когда человечество впервые принесло жертву богам, ты обманом заставил их отдавать тебе лучшую часть. Ты дал нам пламя для того, чтобы насолить богам, а не потому, что мы тебя заботили.
Прометей покачал головой.
— Ты не понимаешь. Я помог вам сформировать вашу натуру.
В его руках возник кусок эластичной глины. Он придал ей очертания маленькой куклы с ногами и руками. У глиняного человека не было глаз, но он пошел ощупью вокруг стола, спотыкаясь о пальцы Прометея.
— Я нашептывал слова в ухо человека с начала вашего существования. Я символизирую вашу любознательность, ваше желание исследовать, вашу находчивость. Помоги мне спасти тебя, Перси. Сделай это, и я дам человечеству новый дар — новое открытие, которое продвинет вас так же далеко, как это сделал огонь. Вы не можете совершить этот скачок вместе с богами. Они бы никогда не позволили вам этого. Но для вас это может быть новым золотым веком. Или… — он сжал руку в кулак и расплющил глиняного человечка в лепешку.
Голубой великан пророкотал: «Охохо». Эмпуса на парковой скамейке обнажила свои клыки в улыбке.
— Перси, ты знаешь, что не все титаны и их отпрыски плохие, — сказал Прометей. — Ты встречал Калипсо.
Мое лицо запылало.
— Это не одно и то же.
— Почему? Так же, как и я, она не сделала ничего плохого, но все еще навечно изгнана просто потому, что она была дочерью Атласа. Мы не твои враги. Не позволяй худшему произойти, — просил он. — Мы предлагаем мир.
Я посмотрел на Этана Накамуру.
— Тебе это, должно быть, не нравится.
— Не знаю, о чем ты говоришь.
— Если мы заключим эту сделку, ты не получишь отмщения. Тебе не удастся убить всех нас. Не это ли то, чего ты хочешь?
Его здоровый глаз вспыхнул.
— Все чего я хочу- это уважения, Джексон. Боги никогда мне этого не давали. Ты хочешь, чтобы я ходил в тупой лагерь, проводил время в битком набитом домике Гермеса, потому что я не важен? Никогда не был признан?
Он говорил как Лука, когда тот пытался меня убить в лесу возле лагеря четыре года назад. Воспоминания заставили мою руку заболеть там, где скорпион ужалил меня.
— Твоя мать- богиня мести,- сказал я Этану. — Мы должны уважать это?
— Немезида стоит за равновесие! Когда люди слишком удачливы, она спускает их с небес на землю.
— Поэтому она забрала твой глаз?
— Это плата,- пробормотал он. — В обмен она обещала мне, что однажды я накреню баланс силы. Я принесу младшим богам уважение. И глаз — это малая цена.
— Хорошая мамочка.
— По крайней мере, она держит слово, в отличие от олимпийцев. Она всегда платит по счетам — добра или зла.
— Ага,- сказал я. — То есть я спас тебе жизнь, и ты отплатил мне тем, что служишь Кроносу. Это честно.
Этан схватился за эфес своего меча, но Прометей остановил его.
— Спокойно,- сказал титан. — У нас дипломатическая миссия.
Прометей изучал меня, как будто пытался понять мой гнев. Потом кивнул, как если бы нашел что-то у меня в мозгу.
— Тебя беспокоит, что случилось с Лукой, — решил он. — Гестия не показала тебе всей истории. Может быть, если бы ты понял…
протянул Титан
Талия закричала предупреждение, но прежде чем я смог среагировать, Прометей коснулся указательным пальцем моего лба
* * *
Неожиданно я вдруг вернулся в гостиную Мэй Кастеллан. Свечи мерцали на каминной полке, отражаясь в зеркалах на стенах. Через дверь кухни я мог видеть, как Талия сидит за столом, а мисс Кастеллан перевязывает ее раненую ногу. Семилетняя Аннабет сидела рядом, играя с Медузой-погремушкой.
Гермес и Лука стояли друг напротив друга в гостиной.
Лицо бога казалось неустойчивым в свете свечей, как будто он не мог решить какое выражение принять. Он был одет в небесно-голубую форму и крылатые кроссовки Reebok.
— Почему ты показался сейчас?, — требовал Лука. Его плечи были напряжены, как будто он ожидал драки. — Все эти годы я взывал к тебе, просил тебя показаться и ничего. Ты бросил меня с ней. — Он показал на кухню, как будто он не мог смотреть на свою мать, тем более называть ее имя.
— Лука, не оскорбляй ее, — предупредил Гермес. — Твоя мать сделала все, что смогла. Что до меня, я не мог ответить на твои молитвы. Дети богов должны идти своими собственными путями.
— То есть это было для моего же блага? Расти на улицах, сражаться за себя, драться с монстрами.
— Ты мой сын, — сказал Гермес. — Я знал, что ты справишься. Когда я был младенцем, я выполз из своей колыбельки и сел, чтобы…
— Я не бог! Хоть раз, ты бы мог сказать что-нибудь. Ты бы мог помочь, когда, — он тяжело вздохнул, понизил голос, чтобы никто на кухне его не услышал, — когда у нее был один из приступов, она трясла меня и говорила сумасшедшие вещи о моей судьбе. Когда я прятался в туалете, чтобы она не нашла меня с этими… этими светящимися глазами. Ты когда-нибудь заботился о том, что я был напуган? Ты вообще знал, когда я наконец сбежал?
На кухне мисс Кастеллан бездумно щебетала, разливая коктейль Талии и Аннабет, и рассказывала им истории о детстве Луки. Талия нервно проверяла перевязанную ногу. Аннабет поглядывала на гостиную и держала сгоревшее печенье так, чтобы Лука его увидел. Она шевелила губами: «можем мы уже уйти?»
— Лука, я очень переживаю, — медленно проговорил Гермес, — но боги не должны вмешиваться в дела смертных. Это один из Древних Законов. Особенно если твоя судьба…
Его голос смолк. Он уставился на свечи, будто вспомнил что-то неприятное.
— Что?, — спросил Лука. — Что с моей судьбой?
— Тебе больше не следует возвращаться, — пробормотал Гермес, — это только расстроит вас обоих. Однако, я понимаю сейчас, что вы слишком выросли, чтобы бежать без помощи. Я поговорю с Хироном в лагере полукровок и попрошу его прислать за вами сатира.
— Мы обойдемся без твоей помощи, — буркнул Лука. — Так что ты там говорил о моей судьбе?
Крылья на кроссовках Гермеса беспокойно затрепетали. Он смотрел на сына, как будто хотел запомнить его лицо, и внезапно я ощутил что меня пронизывает холод. Я понял, что Гермес знал то, что означают бормотания Мэй Кастеллан. Я не знал откуда, но, глядя на его лицо, был абсолютно уверен. Гермес понял то, что случится с Лукой, что когда-нибудь он обратится ко злу.
— Сын мой, — сказал он. — Я — бог путешественников и бог работы. Если я что-то и знаю, так это то, что ты должен идти своим путем, даже если это ранит мое сердце.
-Ты не любишь меня.
— Я обещаю, я… Я люблю тебя. Идите в лагерь, я узнаю, если ты получишь право на Поиск в ближайшем будущем. Возможно, ты сможешь сразить Гидру, или украсть яблоки Гесперид. У тебя будет шанс стать славным героем перед тем как…
— Перед чем? — теперь голос Луки дрожал. — Что видела, моя мать, что свело ее с ума? Что случится со мной? Если ты любишь- скажи мне.
Выражение лица Гермеса напряглось.
— Я не могу.
— Значит, тебе наплевать! — закричал Лука.
На кухне разговор резко оборвался.
— Лука? — позвала мисс Кастеллан. — Это ты? Мой мальчик в порядке?
Лука отвернулся, спрятав лицо, но я видел слезы на его глазах.
— Я в норме. У меня новая семья. Мне не нужен никто из вас.
— Я твой отец, — настаивал Гермес
— Отцу полагается быть рядом. А я даже никогда тебя не видел. Талия, Аннабет, собирайтесь! Мы уходим!
— Мой мальчик, не уходи, — звала за его спиной мисс Кастеллан. — Твой ланч готов.
Лука распахнул дверь, Талия и Аннабет потянулись за ним. Мэй Кастеллан попыталась пойти за ними, но Гермес удержал ее.
Как только дверь закрылась, Мэй замерла в руках Гермеса и начала трястись. Ее широко распахнутые глаза светились зеленым, и она в отчаянии хваталась за плечи Гермеса.
— Мой сын, — шипела она сухим голосом. — Опасность. Ужасная битва!
— Я знаю, любовь моя, — Грустно сказал Гермес. — Поверь мне, я знаю.
Картинка исчезла. Прометей убрал палец от моего лба.
— Перси?-спросила Талия. — Что… что это было?
Я понял, что был липким от пота
Прометей сочувственно кивнул.
— Ужасно, правда? Боги знали, что приближается, и все равно ничего не делали, даже для своих детей. Сколько времени у них заняло, показать тебе твое пророчество, Перси Джексон? Ты думаешь отец не знал что с тобой будет?
Я был слишком ошеломлен, чтобы ответить.
— Перррси, — проблеял Гроувер. — Он играет с твоим разумом. Пытается тебя разозлить.
Гроувер умеет читать эмоции, поэтому он наверняка знал, чего добивался Прометей
— Ты правда винишь своего друга Луку? — спросил меня nитан. — А ты, Перси? Ты будешь подвластен своей судьбе? Кронос предлагает тебе гораздо лучшую сделку.
Я сжал кулаки. Как бы я не ненавидел то, что мне показал Прометей, Кроноса я ненавидел намного больше.
— Вот тебе сделка. Скажи Кроносу отозвать свое наступление, оставить тело Луки Кастеланна и вернуться в пучину Таратара. Тогда я, может, и не уничтожу его.
Эмпуса зарычала. Ее волосы вспыхнули ярким пламенем, но Прометей только вздохнул.
— Если ты вдруг изменишь мнение, — сказал он, — у меня подарок для тебя.
На столе появилась греческая ваза. Она была около трех футов в высоту и фут в ширину, раскрашеная черно-белыми геометрическим арнаментом. Керамическая крышка крепилась на резиновых ремнях.
Гроувер захныкал, когда увидел ее.
Талия задыхалась.
— Это не…
— Да, — сказал Прометей, — ты узнала его.
Глядя на вазу я ощутил странное чувство страха, но понятия не имел почему
— Это досталось от моей невестки, — объяснил Прометей, — Пандоры.
Страх сжал мне горло.
— Ящик Пандоры?
Прометей покачал головой.
-Я не знаю, почему её начали называть ящиком. Она никогда не была ящиком. Это амфора, сосуд для хранения. Я предполагаю, что «амфора Пандоры» имеет иное звучание, но неважно. Да, она действительно открывала этот сосуд, который содержал большинство демонов, которые теперь часто посещают страхи людей: смерть, голод, болезнь.
-Не забудь меня, — промурлыкала эмпуза.
— Действительно, — продолжал Прометей. — Первая эмпуза была также поймана в ловушку этого сосуда и выпущена Пандорой. Но то, что я нахожу любопытным в этой истории — Пандору всегда винят во всём. Она наказана за то, что была любопытна. Боги сделали так, чтобы вы думали, что это — урок: человечество не должно исследовать. Они не должны задать вопросы. Они должны делать то, что им говорят. По правде говоря, Перси, этот сосуд был ловушкой, разработанной Зевсом и другими богами. Это была месть мне и всей моей семье — моему бедному брату Эпиметэусу и его жене Пандоре. Боги знали, что она откроет сосуд. Они желали наказать всё человечество наряду с нами.
Я думал о своём сне об Аиде и Марии ди Анджело. Зевс разрушил всю гостиницу, чтобы устранить только двух детей-полукровок, чтобы спасти свою собственную шкуру, потому что он боялся пророчества. Он убил невинную женщину и, вероятно, не потерял сна по этому поводу. Аид был не лучше. Он не был способен держать месть на Зевса, таким образом он проклял Оракула, обрекая молодую девочку на ужасную судьбу. И Гермес… почему он оставил Луку? Почему он по крайней мере не предупредил Луку, или не попытался воспитать его лучше, чтобы он не стал злым?
Возможно, Прометей играл с моими мыслями
Но что, если он прав? Часть меня задавалась вопросом. Чем боги лучше Титанов?
Прометей снял крышку с амфоры Пандоры.
-Только один дух остался внутри, когда Пандора открыла его.
-Надежда, — сказал я.
Прометей выглядел довольным.
— Очень хорошо, Перси. Элпис, Дух Надежды, не оставил бы человечество. Надежда не может выйти без данного ей разрешения. Она может быть освобождена только человеческим ребенком.
Титан подвинул сосуд через стол.
— Я даю это вам как напоминание о том, на что походят боги,- сказал он. — Храните Элпис, если пожелаете. Но если решите, что вы видели достаточно разрушений, достаточно бесполезных страданий, то откройте сосуд. Позвольте Элпис уйти. Оставьте надежду, и я буду знать, что вы сдались. Я обещаю, что Кронос будет снисходителен. Он пощадит оставшихся в живых.
Я уставился на сосуд, и у меня было очень плохое чувство. Я полагал, что у Пандоры была дислексия, как и у меня. Я никогда не мог оставить вещи в покое. Мне не нравилось искушение. Что, если это было моим выбором? Возможно, все пророчество сводились к что я буду держать этот сосуд закрытым или открою его.
— Мне она не нужна, — прорычал я.
— Слишком поздно, — сказал Прометей. — Подарок подарен. Его нельзя принять обратно.
Он встал. Эмпуза выступила вперед и взяла его под руку.
— Моррейн! — Прометей обращался синему гиганту. — Мы уходим. Возьми свой флаг.
— О-о, — сказал гигант.
— Мы скоро увидимся , Перси Джексон, — пообещал Прометей. — Так или иначе.
Этан Накамура бросил на меня последний ненавидящий взгляд. После чего группа парламентеров повернулась и, как будто прогуливалась обычным воскресным солнечным днём, пошла через Центральный Парк.