Глава 12. Рейчел заключает плохую сделку

5 книга из серии Перси Джексон и боги-олимпийцы


 

Я схватил Вилла Соласа из дома Аполлона и сказал остальным его собратьям продолжать искать Майкла. Я одолжил у спящего парня Ямаху FZI и проехал к Отелю Плаза со скоростью, от которой у моей мамы случился бы сердечный приступ. До этого я никогда не водил мотоцикл, но это было не сложнее, чем управлять пегасом.
По пути я заметил много пустых пьедесталов, на которых раньше были статуи. Похоже, план двадцать три сработал. Я не знал, хорошо это или плохо.
Мы добрались до Плаза за пять минут — старомодный облицованный белым камнем отель с голубой остроконечной крышей находился на юго-западном углу Центрального парка.
С тактической точки зрения , Плаза была не лучшим местом для штаб-квартиры. Это было не самое высокое или центрально расположенное здание в городе. Но оно было похоже на старую школу и годами привлекало много известных полубогов, таких как Битлс и Альфред Хичкок, так что я думал, мы были в хорошей компании.
Я залетел на Ямахе на бордюр и, резко крутанув, остановился у фонтана, на входе в отель.
Вилл и я слезли. Статуя на вершине фонтана разбранилась.
— Ну, отлично. Я предполагаю, вы тоже попросите меня присмотреть за вашим мотоциклом!
Она была бронзовая, в натуральную величину и стояла посредине шара из гранита. Из одежды, на ней была только бронзовая простыня вокруг её ног, и она держала корзину с металлическими фруктами. Я никогда не обращал на неё особого внимания, до этого. Да и потом, она никогда не разговаривала со мной до этого.
— Ты должно быть Деметра? — спросил я.
Бронзовое яблоко пролетело над моей головой.
— Все считают, что я Деметра, — пожаловалась она. — Я Помона, римская богиня изобилия, но почему это должно тебя беспокоить? Никого не волнует младшее божество. Если бы вас интересовали младшие боги, вы бы не проигрывали эту войну! Троекратное «ура» Морфею и Гекате, говорю я!
— Присмотри за мотоциклом — сказал я ей.
Помпона проклинала нас на латыни и швырнула вдогонку ещё одним фруктом, пока Вилл и я бежали к отелю.
Вообще-то, я никогда не был внутри «Плаза». Фойе было внушительным, с хрустальными люстрами и вырубившимися богачами, но я не уделял этому особого внимания. Пара охотниц отправила нас в направлении лифтов, и мы поднялись в пентхаус.
Полубоги полностью заняли верхний этаж. Ребята из лагеря и охотницы развалились на диванах, мылись в ванных, срывали шелк драпировок, чтобы перевязывать свои раны, и помогали сами себе легкими закусками и напитками из мини-бара. Пара лесных волков пили из туалета. Я с облегчением увидел, что многие мои друзья остались в живых этой ночью, но все выглядели избитыми.
— Перси! — Джейк Мэйсон хлопнул меня по плечу. — Мы получаем сообщения…
— Потом, — сказал я. — Где Аннабет?
— На террасе. Парень, она жива, но…
Я оттолкнул его.
В других обстоятельствах я бы влюбился в открывающийся с террасы вид. Она выходила прямо на Центральный парк. Утро было свежее и светлое — отличное для пикника или велосипедный прогулки, или для чего-нибудь еще хорошего, кроме борьбы с монстрами.
Аннабет лежала на кушетке. Ее лицо было бледное и покрыто испариной. Она дрожала, хотя была укрыта одеялами.Силена Богард протирала холодным полотенцем ей лоб.
Вилл и я пробрались через людей Афины. Вилл размотал бинты Аннабет чтобы посмотреть рану, и мне стало нехорошо. Кровотечение остановилось, но рана была глубокая. Кожа вокруг разреза была ужасного зеленого оттенка.
— Аннабет… — у меня перехватило дыхание. Она приняла этот нож за меня. Как я мог это допустить ?
— Яд на ноже, — простонала она. — Довольно глупо с моей стороны, да?
Вилл Солас выдохнул с облегчением.
— Это неплохо, Аннабет. Еще несколько минут, и у тебя были бы неприятности, но яд пока что не достиг плеча. Просто полежи тихонько. Кто-нибудь, дайте мне немного нектара.
Я схватил флягу. Вилл очищал рану напитком богов, пока я держал руку Аннабет.
— Ой! — говорила она. — Ой, ой!
Она сжала мои пальцы так крепко, что они побагровели, но она оставалась неподвижной, как попросил Вилл. Силена бормотала слова поддержки. Вилл втер серебряную мазь вокруг ее раны и напел слова на древнегреческом — гимн Аполлону. Затем он наложил свежие бинты и нетвердо встал на ноги.
Целительство, должно быть, потребовало много энергии. Он выглядел почти таким же бледным, как Аннабет.
— Это должно помочь, — сказал он. — Нам нам понадобятся некоторые припасы смертных.
Он схватил часть канцелярских принадлежностей отеля и бегло набросал какие-то заметки, вручив их одной из дочерей Афины.
— «Duane Reade» (прим.: сеть фармацевтических универмагов) на Пятой Авеню. При обычных обстоятельствах я бы никогда не совершил кражу…
— А я да, — вызвался Тревис.
Вилл свирепо на него посмотрел.
— Оставь наличные или драхмы для оплаты, что бы ты ни взял, но это крайняя необходимость. У меня ощущение, что придется лечить еще больше людей.
Никто не перечил. Едва ли там был хотя бы один полубог, который не был еще ранен… кроме меня.
— Вперед, парни, — сказал Тревис Столл. — Давайте дадим Аннабет немного свободного пространства. Нам нужно ограб… я имею в виду, посетить аптеку.
Полубоги переместились обратно внутрь. Джейк Мейсон схватил меня за плечо, так как уходил.
— Мы потом поговорим, но все под контролем. Я использую щит Аннабет, чтобы следить за вещами. Враг отвел войска на восходе; не уверен, по какой причине. У нас каждый мост и туннель под контролем.
— Спасибо, парень, — сказал я.
Он кивнул.
— Просто поторопитесь.
Он закрыл двери террасы за собой, оставив Силену, Аннабет и меня одних.
Силена положила прохладную ткань на лоб Аннабет.
— Это я во всем виновата.
— Нет, — сказала слабо Аннабет. — Силена, как это может быть твоя вина?
— Я никогда не была хорошей в лагере, — пробормотала она. — Не как ты, Перси. Если бы я была лучшим бойцом…
Ее губы задрожали. С тех пор, как умер Беккендорф, она становилась все хуже и хуже, и каждый раз, когда я смотрел на нее, это заставляло меня сердиться по поводу его смерти снова и снова. Ее лицо напомнило мне стекло — может разбиться в любую минуту. Я поклялся себе, что если я когда-либо найду шпиона, который стоил ее бойфренду жизни, я отдам его Миссис О’Лири в качестве жевательной игрушки.
— Ты — значительный житель лагеря, — сказал я Силене. — Ты — лучшая наездница пегасов, которая у нас есть. И ты умеешь обходиться с людьми. Поверь мне, у того, кто смог подружиться с Клариссой, есть талант.
Она смотрела на меня так, будто я только что дал ей идею.
— Вот оно! Нам нужен домик Ареса. Я могу поговорить с Клариссой. Я знаю, что могу убедить ее помочь нам.
— Эй, Силена. Даже если ты сможешь покинуть остров, Кларисса очень упряма. Когда она сердится…
— Пожалуйста, — сказала Силена. — Я могу взять пегаса. Я знаю, что могу вернуться обратно в лагерь. Позвольте мне попробовать.
Я переглянулся с Аннабет. Она слегка кивнула головой.
Мне не понравилась эта идея. Я не думаю, что у Силены есть шанс убедить Клариссу бороться. С другой стороны, Силена так расстроена сейчас, что она просто причинит себе вред в бою. Может быть, отправить ее обратно в лагерь даст ей еще что-то, на чем можно сосредоточиться.
— Ладно, — сказал я ей. — Я не могу вспомнить никого лучше, чтобы попробовать.
Силена обняла меня. Потом неловко отодвинулась, глядя на Аннабет.
— Гм, прости. Спасибо, Перси, я не подведу!
Как только она ушла, я присел около Аннабет и потрогал ее лоб. Она все еще была горячая.
— Ты милый, когда беспокоишься, — пробормотала она. — Твои брови сходятся вместе.
— Ты не умрешь, пока я тебе должен, — сказал я. — Почему ты взяла тот нож?
— Ты бы сделал тоже самое для меня.
Это была правда. Я думал, мы оба знали это. Но я по-прежнему чувствовал, как будто кто-то проткнул мое сердце металлическим прутом.
— Откуда ты знаешь?
— Знаю что?
Я посмотрел вокруг, чтобы убедиться, что мы были одни. Тогда я наклонился ближе и прошептал:
— Мое Ахиллесово место. Если бы ты не взяла тот нож, я бы умер.
У нее был отсутствующий взгляд. Ее дыхание пахло виноградом, может быть, из-за нектара.
— Я не знаю, Перси. Я только почувствовала, что ты был в опасности. Где… где это место?
Я, как предполагалось, не сказал бы ни кому. Но это была Анабет. Если я не мог бы доверять ей, я не мог бы доверять никому.
— Маленькая точка на моей спине.
Она подняла руку.
— Где? Здесь?
Она положила свою руку на мою спину, и моя кожа загорелась. Я переместил ее пальцы на одно место, которое связывало меня с моей земной жизнью. Тысячи вольт электроэнергии, казалось, прошли по моему телу.
— Ты спасла меня, — сказал я. — Спасибо.
Она убрала свою руку, но я продолжал держать ее.
— Так, ты мне должен, — сказала она слабо. — Что еще нового?
Мы наблюдали за восходом солнца над городом. Движение должно было быть затрудненным к настоящему времени, но не было ни сигналов машин, ни оживленной толпы на тротуарах.
Вдалеке я мог слышать сигнализации автомобилей, звук которых эхом разносился по улицам. Струйка черного дыма вилась в небе где-то над Гарлемом. Я задался вопросом, как много духовых шкафов остались работать, когда Морфей наложил заклятие; как много людей заснуло посреди приготовления обеда. Достаточно скоро будет еще больше пожаров. Каждый в Нью-Йорке был в опасности — и все эти жизни зависели от нас.
— Ты спрашивал, почему Гермес обиделся на меня, — сказала Аннабет.
— Эй, тебе нужно отдыхать…
— Нет, я хочу тебе сказать. Это беспокоило меня долгое время, — она повела плечом и поморщилась. — В прошлом году Лука пришел ко мне в Сан-Франциско.
— Как человек? — я чувствовал себя так, будто она только что ударила меня молотком. — Он пришел в твой дом?
— Это было прежде, чем мы пошли в Лабиринт, прежде, чем… — она запнулась, но я знал, что она имела в виду: прежде, чем он превратился в Кроноса. — Он пришел под флагом перемирия. Он сказал, что ему нужно только пять минут, чтобы поговорить. Он выглядел страшно, Перси. Он сказал мне, что Кронос собирался использовать его, чтобы захватить весь мир. Он сказал, что хотел бежать, как в старые времена. Он предложил мне идти с ним.
— Но ты не поверила ему.
— Конечно, нет. Я подумал, что это трюк. Более того… хорошо, многое изменилось с тех старых времен. Я сказала Луке, что не было никакой возможности. Он сошел с ума. Он сказал… он сказал, я могла бы также бороться с ним тут же, потому что это был последний шанс, который я бы получила.
Ее лоб опять покрылся испариной. Рассказ отбирал у нее слишком много сил.
— Все правильно, — сказал я. — Попробуй немного отдохнуть.
— Ты не понимаешь, Перси. Гермес был прав. Может быть, если бы я пошла с ним, я могла изменить его мнение. Или… или у меня был нож. Лука не был вооружен. Я могла бы…
— Убить его? — сказал я. — Ты знаешь, что это было бы неправильно.
Она зажмурилась.
— Лука сказал, что Кронос будет использовать его, как ступеньку. Это были его точные слова. Кронос будет использовать Луку, чтобы стать еще более могущественным.
— Он сделал это, — сказал я. — Он завладел телом Луки.
— Но что, если тело Луки является лишь переходом? Что делать, если у Кроноса есть план, чтобы стать еще более могущественным? Я могла бы остановить его. Война — это моя вина.
Её рассказ заставил меня почувствовать себя, как будто окунувшимся в реку Стикс, медленно растворяющимся. Я помнил прошлое лето, когда двуглавый бог, Янус, предупредил Аннабет о том ,что она будет стоять перед большим выбором — и это случилось после того, как она видела Луку. Пан также сказал кое-что ей: «Ты сыграешь большую роль, даже несмотря на то, что это может быть не та роль, которую ты себе представляешь».
Я хотел спросить её о видении,которое показала мне Гестия, о её детстве с Лукой и Талией. Я знал, что это имеет что-то общее с моим пророчеством, но не понимал что.
Прежде, чем я смог бы решиться, открылась дверь террасы. Коннор Столл шагнул внутрь.
— Перси, — он мельком взглянул на Аннабет, как будто не хотел говорить при ней ничего плохого, но я мог утверждать, что он не принес хороших новостей. — Миссис О’Лири только что пришла с Гровером. Я думаю, тебе следует поговорить с ним.
Гровер перекусывал в гостиной. Он был одет по-боевому: в бронированную рубашку, сделанную из древесной коры и переплетенных веревок, со своей деревянной дубиной и тростниковыми дудочками, подвешенными к его ремню.
Домик Деметры расхватал целый буфет на кухне отеля — все, начиная от пиццы и заканчивая ананасовым мороженым. К сожалению, Гровер ел мебель. Он уже прожевал набивку затейливого стула и теперь грыз подлокотник.
— Парень, — сказал я, — мы только одалживаем это место.
— Бее-бе-бе, — на его лице была набивка. — Прости, Перси. Просто… это мебель эпохи Людовика XVI. Невероятно вкусная. Плюс ко всему, я всегда ем мебель, когда…
— Когда ты нервничаешь, — сказал я. — Да, я знаю. Так что же случилось?
Он цокнул своими копытами.
— Я слышал про Аннабет. Она?..
— С ней все будет хорошо. Она отдыхает.
Гровер сделал глубокий вдох.
— Это хорошо. Я мобилизовал большинство духов природы в городе, ну, тех, которые слушали меня, во всяком случае.
Он потер лоб.
— Я понятия не имел, что желуди могут так больно ударить. Во всяком случае, мы помогаем так сильно, как можем.
Он сказал мне, что видел стычки между мелкими отрядами. Большинство на окраинах, где у нас было мало полубогов. Адские псы появлялись везде, путешествуя на нашу сторону, и сатиры совместно с дриадами их выбили. В Гарлеме появился молодой дракон, и десяток лесных нимф погибли до того, как монстра удалось ликвидировать.
Пока Гровер говорил, Талия вошла в комнату с двумя из ее помощниц. Она кивнула мне мрачно, вышла на улицу, чтобы проверить Аннабет, и вернулась обратно. Она слушала, в то время как Гровер завершил свой доклад — детали становились все хуже и хуже.
— Мы потеряли двадцать сатиров против некоторых гигантов в Форт-Вашингтон, — сказал он, и голос его дрожал. — Почти половина моих родственников. Речные духи унесли гигантов в конце концов, но…
Талия сняла с плеча свой лук.
— Перси, силы Кроноса все еще скапливаются у каждого моста и туннеля. И Кронос — не единственный титан. Одна из моих охотниц заметила гигантского человека в золотых доспехах, собирающего армию на побережье Джерси. Я не знаю точно, кто он, но он излучает такую энергию, какую способен лишь титан или бог.
Я вспомнил золотого Титана из своего сна — тот, на Горе Отрис, который исчез во вспышке пламени.
Замечательно,сказал я.Есть хорошие новости?
Талия пожала плечами.
— Мы окружили туннели метро в Манхэттене. Мои лучшие охотницы позаботились об этом. Тем более, кажется, что враг ждет сегодняшнего вечера, чтобы напасть. Я думаю, что Лука, — она остановила себя.— Я имею в виду, что Кронос нуждается во времени, чтобы восстановиться после каждой борьбы. Он все еще не так могущественен в своём новом теле. Требуется много его власти, чтобы замедлить время вокруг города.
Гровер согласился.
— Большинство его сил более сильны ночью. Но они вернутся после заката.
Я старался думать ясно.
— Хорошо, есть новости от богов?
Талия покачала головой.
— Я уверена, что Артемида была бы здесь, если могла. И Афина тоже. Но Зевс приказал, чтобы они остались на его стороне. Последнее, что я слышала — это то, что Тифон разрушил Долину реки Огайо. К полудню он должен достигнуть Аппалачи.
— Так в лучшем случае,- сказал я, — у нас есть еще два дня прежде, чем он прибудет.
Джейк Мейсон откашлялся. Он стоял так тихо, что я почти забыл, что он был в комнате.
— Перси, кое-что еще, — сказал он. — Способ, которым Кронос явился на Вильямсбургский мост, как будто он знал, что вы шли туда. И он переместил свои силы к нашим самым слабым пунктам. Как только мы укрепились, он изменил тактику. Он только коснулся Туннеля Линкольна, где охотницы были сильны. Он напал на наши самые слабые точки, как будто он знал.
— Так у него была секретная информация, — сказал я. — Шпион.
— Что за шпион? — уточнила Талия.
Я рассказал ей о серебряной амулете, который Кронос показал мне, устройстве коммуникации.
— Это плохо, — сказала она. — Очень плохо.
— Это мог быть любой, — сказал Джейк. — Мы все стояли там, когда Перси отдавал приказы.
— Но что мы можем сделать? – спросил Гровер. — Проверять каждого полукровку, пока не найдём амулет с косой?
Они все смотрели на меня, ожидая решения. Я не мог позволить себе показать, каким испуганным я себя чувствовал, даже если всё казалось безнадежным.
— Мы продолжаем сражаться, — сказал я. — Мы не можем мучиться из-за этого шпиона. Если мы будем подозревать друг друг, мы просто разорвем друг друга на части. Вы, парни, отлично смотрелись прошлой ночью. Я не мог бы требовать лучшей армии. Давайте организуем очередность для часовых. Отдыхайте, пока можете. У нас впереди еще долгая ночь.
Полубоги пробормотали слова согласия. Они пошли по своим делам — чтобы поспать, поесть или отремонтировать свои доспехи.
— Ты тоже, Перси, — сказала Талия. — Мы будем держать все под контролем. Иди приляг. Ты нужен нам вечером в хорошей форме.
Я не сильно сопротивлялся. Я нашел ближайшую спальню и упал на кушетку. Я думал, что слишком взвинчен, чтобы уснуть, но мои глаза сразу закрылись.
В своем сне я увидел Нико ди Анджело одного в садах Аида. Он только что выкопал яму в одной из клумб Персефоны, что, подумал я, не очень бы обрадовало королеву.
Он вылил кубок вина в дыру и начал напевать.
— Позволь покойным опять ощущать вкус. Позволь им восстать и принять это подношение. Мария ди Анджело, покажись!
Белый дым сгустился. Сформировалась человеческая фигура, но это была не мать Нико. Это была девушка с черными волосами, оливковой кожей и в серебристой одежде охотника.
— Бьянка, — сказал Нико. — Но…
— Не призывай нашу мать, Нико, — предупредила она. — Она единственный призрак, который тебе запрещено видеть.
— Почему? — потребовал он. — Что скрывает наш отец?
— Боль, сказала Бьянка. — Ненависть. Проклятие, которое простирается назад к Большому Пророчеству.
— Что ты имеешь в виду? — сказал Нико. — Я должен знать!
— Знание лишь только навредит тебе. Вспомни, что я тебе говорила: удерживать обиду — роковая ошибка для детей Аида.
— Я знаю это, — сказал Нико. — Но я не такой каким был раньше, Бьянка. Хватит пытаться защитить меня!
— Брат, ты не понимаешь.
Нико ударил рукой по туману, и образ Бьянки исчез
— Мария ди Анджело, — сказал он снова. — Поговори со мной!
Появился другой образ. И это была скорее целая сценка, чем отдельный призрак. В тумане я видел Нико и Бьянку маленькими детьми, они играли в вестибюле первоклассной гостиницы, бегая друг за другом между мраморных колонн.
Рядом на софе сидела женщина. На ней было черное платье, перчатки и черная шляпка с вуалью как у кинозвезд 1940-ых. У нее была улыбка Бьянки и глаза Нико.
На кресле рядом с ней сидел крупный полный мужчина в пиджаке в полоску. С потрясением я осознал, что это Аид. Он наклонился к женщине, жестикулируя руками при разговоре, как будто он был взволнован.
— Пожалуйста, моя дорогая, — сказал он. — Ты должна пойти в подземный мир. Мне наплевать, что думает Персефона! Я смогу обезопасить тебя там.
— Нет, моя любовь.
Она говорила с итальянским акцентом.
— Воспитывать наших детей на земле мертвых? Я не буду делать этого.
— Мария, послушай меня. Война в Европе восстановила против меня других богов. Пророчество прозвучало. Теперь мои дети не в безопасности. Посейдон и Зевс заставили меня дать обещание. Ни у кого из нас больше не будет детей-полубогов.
— Но у тебя уже есть Нико и Бьянка. Конечно…
— Нет! Пророчество предупреждает о ребенке, которому исполнится шестнадцать. Зевс издал указ, что дети, которые у меня есть в настоящее время, должны быть переданы в Лагерь Полукровок для надлежащего обучения, но я знаю, что это означает. В лучшем случае за ними будут наблюдать, их лишат в свободы, настроят против их отца. Даже более вероятно, что он не будет рисковать. Он не позволит моим детям-полукровкам достигнуть шестнадцати лет. Он найдет способ уничтожить их, а я не хочу рисковать этим!
— Certamente (прим.: конечно (итал.), — сказала Мария. — Мы останемся вместе. Зевс un imbecile (прим.: слабоумный (итал.)
Я не мог сдержать восхищения ее храбростью, но Аид нервно поглядел на потолок.
— Мария, пожалуйста. Я говорил тебе, Зевс дал мне крайний срок на прошлой неделе, чтобы отправить детей. Его гнев будет ужасен, и я не могу скрывать вас вечно. Пока ты с детьми, ты тоже в опасности.
Мария улыбнулась, и в очередной раз это вызвало мурашки — так сильно она была похожа на свою дочь.
— Ты — бог, моя любовь. Ты защитишь нас. Но я не возьму Нико и Бьянку в подземный мир.
Аид заломил свои руки.
— Тогда есть другая альтернатива. Я знаю место в пустыне, где время стоит на месте. Я мог бы отправить детей туда, просто на некоторое время, для их же собственной безопасности, и мы могли бы быть вместе. Я отстрою тебе золотой дворец рядом со Стикс.
Мария ди Анджело тихонько засмеялась.
— Ты добрый мужчина, моя любовь. Благородный мужчина. Остальным богам следовало бы увидеть тебя так, как это делаю я, и они бы тебя так не боялись. Но Нико и Бьянка нуждаются в их матери. Кроме того, они всего лишь дети. Боги на самом деле не навредят им.
— Ты не знаешь мою семью, — сказал Аид мрачно. — Пожалуйста, Мария, я не могу потерять тебя.
Она дотронулась своими пальцами до его губ.
— Ты не потеряешь меня. Подожди меня, пока я не найду свою сумочку. Присмотри за детьми.
Она поцеловала повелителя мертвых и поднялась с софы. Аид смотрел, как она идет вверх по лестнице, как если бы каждый шаг прочь причинял ему боль.
Мгновение спустя он напрягся. Дети прекратили играть, как будто они тоже что-то ощутили.
— Нет! — сказал Аид.
Но даже его сила бога была слишком медленной. Он только успел поставить стену черной энергии вокруг детей, прежде чем взорвалась гостиница.
Удар был настолько силен, что все туманное изображение померкло.
Когда оно опять сошлось в одной точке, я увидел Аида, стоящего на коленях в руинах и держащего разбитую фигуру Марии ди Анджело. Огонь все еще горел вокруг него. Молния сверкнула в небе, и загрохотал гром.
Маленькие Нико и Бьянка уставились на мать с непониманием. Фурия Алекто появилась позади них, шипя и размахивая своими кожистыми крыльями. Дети, казалось, не заметчали ее.
— Зевс! — Аид погрозил кулаком в небо. — Я сокрушу тебя за это! Я верну ее!
— Мой повелитель, вы не можете, — предупредила Алекто. — Вы, как и все бессмертные, должны соблюдать законы смерти.
Аид пылал гневом. Я думал, что он покажет своё истинное лицо и испарит своих собственных детей, но в последний момент он, казалось, восстановил контроль над собой.
— Возьми их, — сказал он Алекто, сдерживая рыдания. — Сотри их воспоминания, очисть в Лете (прим.: в древнегреческой мифологии — река Забвения) и отведи их в отель «Лотус». Там Зевс не причинит им вреда.
-Как вы пожелаете, мой повелитель, — сказала Алекто. — А тело женщины?
— Возьми ее тоже, — сказал он горько. — Проведи древние обряды для неё.
Алекто, дети, и тело Марии растворились в тени, оставляя Аида одного среди руин.
— Я предупреждала тебя, — произнёс новый голос.
Аид повернулся. Девочка в разноцветном платье сидела на тлеющих остатках дивана. У нее были короткие темные волосы и грустные глаза. Ей было не больше двенадцати. Я не знал ее, но она выглядела очень знакомой.
— Ты смеешь приходить сюда? — прорычал Аид.- Мне следует стереть тебя в порошок!
— Ты не можешь, — сказала девочка. — Сила Дельф защищает меня.
С ужасом я понял, что смотрю на Дельфийского оракула в прошлом, когда она была жива и молода. Так или иначе, видеть её в таком виде было даже хуже, чем видеть ее мумией.
— Ты убила женщину, которую я любил! — ревел Аид. — Твоё пророчество привело к этому.
Он навис над девушкой, но та даже не вздрогнула.
— Зевс устроил взрыв, чтобы уничтожить детей, — сказала она, — потому что ты бросил вызов его указу. Я не имела никакого отношения к этому. И я действительно попросила тебя поскорее их спрятать.
— Я не мог! Мария не позволила бы мне! Кроме того, они были невинны.
— Однако, они — твои дети, что делает их опасными. Даже если ты прячешь их в Гостинице Лотоса, ты тянешь время. Нико и Бьянка никогда не будут в состоянии присоединиться к миру, чтобы им не исполнилось шестнадцать.
— Из-за твоего так называемого Великого Пророчества. И вы вынудили меня дать клятву не иметь никаких других детей. Вы оставили меня ни с чем!
-Я предвижу будущее,- сказала девочка. -Я не могу изменить его.
Черный огонь блеснул в глазах бога, и я знал, что это не к добру. Я хотел крикнуть девочке, чтобы она скрылась или убежала.
— Тогда, Оракул, услышь слова Аида, — рычал он. — Возможно, я не могу возвратить Марию. И при этом я не могу устроить тебе раннюю смерть. Но твоя душа все еще смертна, и я могу проклясть тебя.
Глаза девочки расширились.
— Ты не…
— Я клянусь, — сказал Аид, — пока мои дети остаются изгоями, пока я остаюсь под проклятием твоего Великого Пророчества, у Дельфийского оракула никогда не будет другого смертного хозяина. Ты никогда не будешь покоиться с миром. Никто другой не займёт твоё место. Твоё тело будет увядать и умирать, и тем не менее дух Оракула будет заключён в тебе. Ты будешь говорить свои жестокие пророчества, пока не превратишься в ничто. И Оракул умрет вместе с тобой!
Девушка закричала, и туманное изображение распалось. Нико упал на колени в саду Персефоны, его лицо побелело от потрясения. Настоящий Аид стоял перед ним, высокий в своих одеждах и хмурящийся, глядя вниз на своего сына.
— И ты знаешь что, — спросил он у Нико, — именно ты только что сделал?
Черный взрыв заполнил мой сон. Тогда сцена изменилась.
Рэйчел Элизабет Дэр шла по белому песчаному берегу. На ней был купальник с футболкой, обернутой вокруг талии. Ее плечи и лицо были загорелыми.
Она встала на колени и начала писать в прибое пальцем. Я попытался разобрать буквы. Я думал, что моя дислексия не действовала во сне, но понял, что она писала на древнегреческом.
Это было невозможно. Сон, должно быть, ложный.
Рэйчел закончила писать несколько слов и бормотала:
— Что c миром?
Я могу читать по-гречески, но я узнал только одно слово, до того как море его смыло: ???????. Мое имя: Персей.
Рэйчел резко встала и отошла от прибоя.
— О, боги, — сказала она. — Вот что это значит.
Она развернулась и побежала, поднимая песок, поскольку она мчалась назад к вилле ее семьи.
Она поднялась по ступенькам крыльца, тяжело дыша. Ее отец посмотрел бросил взгляд из-за Wall Street Journal.
— Папа. — Рэйчел подошла к нему. — Нам придется вернуться.
Рот ее папы дернулся, как будто он пытался вспомнить, как улыбнуться.
— Вернуться? Мы же только что приехали сюда.
— В Нью-Йорке беда. Перси в опасности.
— Он тебе позвонил?
Нет… совсем так. Но я знаю. Я это чувствую.
Мистер Дэр свернул свою газету.
— Твоя мать и я с нетерпением ждали этих каникул очень долгое время.
— Нет, вы не ждали! Вы оба ненавидите этот берег! Только ты слишком упрям, чтобы допустить это.
— Теперь, Рэйчел…
— Я же говорю тебе, что-то не так в Нью-Йорке! Весь город… Я не знаю точно, но он под угрозой.
Ее папа вздохнул. — Я думаю, мы бы уже услышали что-то подобное в новостях.
— Нет, — Рэйчел настаивала. — Это не тот вид угрозы. Тебе кто-нибудь звонил с тех пор, как мы приехали сюда?
Ее папа нахмурился.
— Нет… Но сейчас выходные, середина лета.
— Тебе всегда звонят, — сказала Рэйчел. — Ты должен признать, что это странно.
Ее отец колебался.
— Мы не можем просто уехать. Мы потратили много денег.
— Слушай, — сказала Рейчел. — Папочка… Перси нуждается во мне. Я должна доставить послание. Это вопрос жизни и смерти.
— Какое сообщение? О чём ты?
— Я не могу сказать тебе.
— Тогда ты не можешь уйти.
Рейчел закрыла свои глаза, как будто она набиралась храбрости.
— Пап… Отпусти меня, и я заключу с тобой сделку.
Мистер Дэр сел прямо. Сделки были кое-чем, что он понимал.
— Я слушаю.
— Клейронская Женская Академия. Я… Я пойду туда осенью. Я даже не буду жаловаться. Но ты должен отвезти меня обратно в Нью-Йорк прямо сейчас.
Он долго молчал. Потом открыл свой телефон и позвонил.
— Дуглас? Готовьте самолет. Мы уезжаем в Нью-Йорк. Да… немедленно.
Рэйчел обвила руки вокруг него, ее отец казался удивленным, так как она никогда не обнимала его прежде.
— Я запомню это, папа!
Он улыбнулся, но выражение его лица оставалось холодным. Он изучал ее так, будто он видел не свою дочь, а просто юную леди, которую он хотел из нее сделать в Клейронской Академии.
— Да, Рейчел, — согласился он. — Наверняка.
Сцена померкла. Я пробормотал во сне: «Рейчел, нет!»
Я беспокойно метался и ворочался, когда Талия разбудила меня.
— Перси, — сказала она. — Живее. Поздний вечер. У нас гости.
Я, дезориентированный, приподнялся. Постель была слишком уютной, а я терпеть не мог спать посреди дня.
— Гости? — сказал я.
Талия мрачно кивнула.
— Титан хочет увидеться с тобой под парламентерским флагом. У него есть послание от Кроноса.