Глава 10. Я приобретаю несколько новых друзей

5 книга из серии Перси Джексон и боги-олимпийцы


 

Только миссис О`Лири была счастлива спящему городу.
Мы обнаружили ее объедающейся на перевернутом прилавке с хот-догами, пока его владелец свернулся на тротуаре, посасывая свой палец.
Аргус ждал нас, широко раскрыв сотню своих глаз. Он ничего не сказал. Как обычно. Я полагаю, это из-за того, что у него на языке, предположительно, глазное яблоко. Но по его лицу было ясно видно, что он легко выходил из себя.
Я рассказал ему, что мы узнали на Олимпе, и то, что боги не придут на выручку. Аргус закатил глаза в раздражении, что выглядело довольно психоделично ввиду того, что это заставило все его тело вращаться.
— Вам лучше вернуться лагерь, — сказал я ему. — Охрана — лучшее, что вы можете.
Он взглянул на меня, насмешливо подняв бровь.
— Я остаюсь, — сказал я.
Аргус кивнул, как будто этот ответ удовлетворил его. Он посмотрел на Аннабет и нарисовал своим пальцем круг в воздухе.
— Да, — сказал Аннабет. — Я думаю, что пора.
— Для чего? — спросил я.
Аргус покопался сзади фургона. Он вытащил наружу бронзовый щит и бросил его Аннабет. Он выглядел как самое стандартное вооружение — такую же разновидность круглых щитов мы всегда использовали при захвате флага. Но когда Аннабет положила его на землю, отражение на полированном металле сменилось с неба и зданий на Статую Свободы, которой рядом с нами не было.
— Ого, — сказал я. — Видеощит.
— Одна из задумок Дедала, — сказала Аннабет. — Я заставила Бекендорфа сделать это, прежде чем… — она мельком взглянула на Силену. — Э, как бы то ни было, щит преломляет солнечный или лунный свет из любого места в мире, чтобы создать отражение. Ты буквально можешь увидеть любую цель под солнцем или луной, так долго, как естественное освещение касается ее. Взгляни.
Мы столпились вокруг, когда как Аннабет сосредоточилась. Изображение поначалу сфокусировалось и завертелось, так что меня укачало от одного лишь взгляда на него. Мы были в Центральном Зоопарке, затем фокус сместился ниже по Уэст-стрит, 60, мимо «Блумингдейл» (прим.: американская сеть универмагов), потом свернул на Третью Авеню.
— Ого, — сказал Коннор Столл. — Вернись-ка. Увеличь прямо здесь.
— Что? — нервно спросила Аннабет. — Ты видишь захватчиков?
— Нет, вот здесь — «Конфеты Дилана», — Коннор ухмыльнулся брату. — Чувак, он открыт. А все спят. Ты думаешь о том же, о чем и я?
— Коннор! — ругалась Кэти Гаднер. Она звучала так же, как ее мать — Деметра. — Это серьезно. Вы не будете грабить кондитерскую посреди войны!
— Извини, — пробормотал Коннор, но он не выглядел слишком пристыженным.
Аннабет провела рукой напротив щита, и всплыл другой пейзаж:
ФДР Драйв (прим.: Восточная автомагистраль имени Франклина Делано Рузвельта), смотрящая через реку на Лайтхаус Парк.
— Это позволит нам увидеть, что происходит в городе, — сказала она. — Спасибо, Аргус. Надо надеяться, мы снова увидимся в лагере… когда-нибудь.
Аргус проворчал. Он одарил меня взглядом, который недвусмысленно означал: «Удачи, тебе она понадобится», затем влез в фургон. Он и две гарпии-водительницы резко развернулись, объезжая группы неработающих машин, которые в беспорядке стояли на дороге.
Я свистнул миссис О’ Лири, и она прибежала, прыгая.
— Эй, девочка,- сказал я. — Ты помнишь Гровера? Сатира, с которым мы встретились в парке?
— Гааааав!
Я понадеялся, что это означает «Конечно, я помню!», а не «У тебя есть еще хот-доги?»
— Мне нужно, чтобы ты нашла его, — сказал я. — Убедись, что он еще бодрствует. Нам понадобится его помощь. Поняла? Найди Гровера!
Миссис О’Лири одарила меня мокрым поцелуем, который показался мне немного излишним. Затем она поскакала на север.
Поллукс нагнулся над спящим полицейским.
— Я не понимаю. Почему мы тоже не уснули? Почему только смертные?
— Это очень мощные чары, — сказала Силена Бергард. — Чем больше чары, тем легче им сопротивляться. Если ты хочешь усыпить миллионы смертных, тебе необходимо наложить магию слабого уровня. Усыпить полубогов гораздо сложнее.
Я уставился на неё.
— Когда ты узнала так много про волшебство?
Силена покраснела.
— Я не провожу все свое время, роясь в моём платяном шкафу.
— Перси, — сказала Аннабет. Она все еще смотрела на щит. — Ты должен видеть это.
Бронзовое изображение показывало пролив Лонг-Айленд поблизости от Ла Гардии (прим.: аэропорт Нью-Йорка). Флот быстроходных катеров быстро двигался сквозь темные воды в направлении Манхэттана. Каждый катер держал у себя на борту полубогов в полном греческом боевом облачении. Позади главного катера багровый стяг с вышитой на нем черной косой хлопал на ночном ветру. Я никогда прежде не видел этого узора, однако несложно было понять: это боевой стяг Кроноса.
— Просмотри территорию пролива, — сказал я. — Быстро.
Аннабет переместила сцену южнее к гавани. Паром Статен-Айленд Ферри (прим.: паромная переправа, занимающаяся пассажирскими перевозками между Манхеттаном и Статен-Айлендом — двумя районами Нью-Йорка) вспахивал волны рядом с островом Эллис. Палуба была битком набита драконицами и целой кучей гончих собак. Напротив судна плавала стая морских млекопитающих. Поначалу я подумал, что это дельфины. Потом я увидел их собакоподобные лица и мечи, привязанные к их талиям, и я понял, что это тельхины — морские демоны.
Сцена опять сместилась: побережье Джерси, прямо перед въездом в Туннель Линкольна. Сотня разнообразных монстров маршировала сквозь проходы остановившегося транспорта: гиганты с дубинами, мерзкие циклопы, пять огнедышащих драконов и впритык к ним — танк «Шерман» времен Второй мировой, раздвигающий автомобили на своем пути так, что это отдавалось грохотом в туннеле.
— Что происходит со смертными за пределами Манхеттана? — сказал я. — Неужто заснул целый штат?
Аннабет нахмурилась.
— Я так не думаю, но это странно. Насколько я могу судить по этим изображениям, Манхеттан полностью уснул. Затем как будто бы в радиусе пятидесяти миль вокруг острова время бежит очень, очень медленно. Чем ближе ты подбираешься к Манхеттану, тем оно медленнее.
Она показала мне другую сцену — автомагистраль Нью-Джерси. Был субботний вечер, поэтому движение не было таким проблемным, как могло бы быть в будний день. Водители казались бодрствующими, но машины двигались со скоростью примерно в одну милю в час. Птицы летали наверху как в замедленной съемке.
— Кронос, — сказал я. — Это он замедлил время.
— Геката могла помочь, — сказала Кэти Гаднер.- Посмотрите, как все автомобили сворачивают обратно от въезда в Манхеттан, как будто они получают подсознательное сообщение развернуться обратно.
— Я не знаю, — Аннабет звучала действительно расстроенной. Она ненавидела оставаться неосведомленной. — Но тем или иным образом они окружили Манхеттан слоями магии. Внешний мир может даже не осознавать, что что-то не так. Любой смертный, движущийся в направлении Манхеттана, будет замедлен, так что они не узнают, что происходит.
— Как мухи в янтаре, — пробормотал Джейк Мэсон.
Аннабет кивнула.
— Мы не будем ждать помощи.
Я повернулся к своим друзьям. Они выглядели ошеломленными и испуганными, и я не мог обвинять их в этом. Щит показал нам по крайней мере триста врагов на пути. Нас было сорок. И мы были одни.
— Хорошо, — сказал я. — Мы собираемся сражаться за Манхэттен.
Силена одернула свою броню.
— Гм, Перси, Манхеттен огромен.
— Мы собираемся удержать его, — сказал я. — Мы должны.
— Он прав, — сказала Аннабет. — Боги ветра должны держать силы Кроноса вдалеке от Олимпа по воздуху, поэтому он предпримет попытку нападения на земле. Нам необходимо отрезать подходы к острову.
— У них есть лодки, — отметил Майкл Уи.
Электрическое покалывание спустилось по моей спине. Внезапно я понял совет Афины: Помните реки.
— Я позабочусь о лодках, — сказал я.
Майкл нахмурился.
— Как?
— Просто оставь это мне, — сказал я. — Нам нужно охранять мосты и туннели. Давайте предположим, что они попытаются напасть на центр или деловой район, по крайней мере, при первой попытке. Это было бы самой прямой дорогой к Эмпайр Стейт Билдинг. Майкл, возьми дом Аполлона на Вильямсбургский мост. Кэти, дом Деметры берет на себя туннель Бруклин-Баттери. Вырастите в туннеле колючие кусты и ядовитый плющ. Сделайте все, что необходимо, но держите их подальше отсюда. Коннер, возьми половину дома Гермеса и прикрой Манхэттанский мост. Тревис, ты берешь остальную половину и прикрываешь мост Бруклина. И никаких остановок для грабежа или мародерства!
— Ооооу! — весь домик Гермеса выразил недовольство.
— Силена, возьми бригаду Афродиты к туннелю Квинс-Мидтаун.
— О, боги, — сказала одна из ее сестер. — Пятая Авеню как раз по пути! Мы могли бы дополнить аксессуары, а монстры, типа, жутко ненавидят запах «Живанши».
— Не задерживайтесь, — сказал я. — Хорошо… парфюм, если вы думаете, что это сработает.
Шесть девочек Афродиты в волнении поцеловали меня в щеку.
— Хорошо, достаточно! — я закрыл глаза, пытаясь думать о том, что я упустил. — Туннель Холланд. Джейк, возьми туда домик Гефеста. Используйте греческий огонь, расставьте ловушки. Все, что у вас есть.
Он усмехнулся.
— С удовольствием. У нас есть с ними счеты. За Бекендорфа!
Весь домик одобрительно взревел.
— Стрит-Бридж, 59, — сказал я. — Кларисса…
Я запнулся. Клариссы здесь не было. Целый домик Ареса, черт их побери, отсиживался в лагере.
— Мы возьмем его, — вмешалась Аннабет, спасая меня от неловкой тишины. Она повернулась к своим родственникам. — Малькольм, возьми домик Афины, приведите в действие план двадцать три на своем пути, точно так, как я вам показывала. Удерживайте позицию.
— Ты отвечаешь за это.
— Я пойду с Перси, — сказала она. — Затем мы присоединимся к вам или направимся туда, где мы нужны.
Кто-то позади группы сказал:
— Никаких окольных путей, вы двое.
Послышались смешки, но я решил оставить их без внимания.
— Отлично, — сказал я. — Оставайтесь на связи посредством сотовых телефонов.
— У нас нет сотовых телефонов,- сказала Силена.
Я наклонился вниз, поднял «BlackBerry» одной храпящей леди и бросил его Силене.
— Теперь есть. Вы все знаете номер Аннабет, верно? Если мы нужны вам, поднимите любой телефон и позвоните нам. Используйте его один раз, затем позаимствуйте другой, если необходимо. Так монстрам будет сложнее взять вас на прицел.
Все усмехнулись, кажется, им понравилась эта идея.
Тревис закашлялся.
— Мм, если мы найдём действительно классный телефон…
— Нет, вы не можете его взять, — ответил я.
— Ну, парень.
— Минутку, Перси, — сказал Джейк Мейсон. — Ты забыл о туннеле Линкольна.
Я удержался от того, чтобы выругаться. Он был прав. Танк «Шерман» и сотня монстров маршировали сквозь туннель прямо сейчас, а я еще всюду расположил наши силы.
Тогда голос девушки вызвался через улицу:
— Как насчет того, чтобы оставить это на нас?
Я никогда не был так счастлив слышать кого бы то ни было за свою жизнь. Группа из тридцати юных девушек пересекла Пятую Авеню. На них были белые рубашки, серебряные камуфляжные штаны и походные сапоги. У них у всех были мечи на боку, колчаны на спинах и луки наготове. Группа белых лесных волков вертелась под их ногами, и у многих девушек на руках были охотничьи соколы.
У девушки, занимающей первое место, были непослушные черные волосы и черная кожаная куртка. На ее голове было серебряное кольцо наподобие тиары принцессы, что не совсем сочеталось с ее сережками в форме черепа или футболкой с надписью «Смерть Барби», изображающей куклу Барби со стрелой в голове.
— Талия! — крикнула Аннабет.
Дочь Зевса усмехнулась.
— Охотницы Артемиды, выполняющие свой долг.
Всех обняли и поприветствовали… или, по крайней мере, Талия была доброжелательно настроена. Другим охотницам не нравилось находиться рядом с жителями лагеря, особенно парнями, но они не пристрелили ни одного из нас, что было довольно теплым приветствием.
— Где вы находились последний год? — спросил я Талию. — У вас теперь как будто стало в два раза больше охотниц!
Она засмеялась.
— Долгая, долгая история. Держу пари, мои приключения были опаснее, чем твои, Джексон.
— Кончай врать, — сказал я.
— Увидим, — пообещала она. — После того, как все закончится, ты, Аннабет и я: чизбургеры по пятницам в отеле на Уэст, 57.
— «Le Parker Meridien» (прим.: фешенебельный отель, расположенный по вышеуказанному адресу), — сказал я. — Очень эффектно. И, Талия, спасибо.
Она пожала плечами.
— Те монстры даже не поймут, кто их пристрелил. Охотницы, двигаемся!
Она шлепнула по своему серебряному браслету, и щит Эгиды развернулся в полный размер. Золота голова Медузы, выпирающая из центра, была настолько ужасной, что жители лагеря попятились. Охотницы унеслись вниз по авеню, сопровождаемые своими волками и соколами, и у меня было ощущение, что туннель Линкольна теперь будет в безопасности.
— Слава богам, — сказала Аннабет. — Но если мы не заблокируем реки от тех катеров, охрана мостов и туннелей будет бессмысленной.
— Ты права, — сказал я.
Я посмотрел на ребят из лагеря, все они были мрачны и полны решимости. Я старался отогнать ощущение, будто это был последний раз, когда я когда-либо увижу их вместе.
— Вы величайшие герои тысячелетия, — сказал я им. — Не имеет значения, как много монстров дойдет до вас. Сражайтесь храбро, и мы победим.
Я поднял Анклузмос и закричал:
— ЗА ОЛИМП!
Они закричали в ответ, и сорок наших голосов эхом отозвались от зданий Мидтауна. На какой-то момент это прозвучало храбро, но быстро умерло в тишине десяти миллионов спящих жителей Нью-Йорка.
Мы с Аннабет могли бы взять лучшие автомобили, но все они застряли на дороге бампер к бамперу. Ни один двигатель не работал, что было неестественно. Выглядело так, будто водители повернули ключ зажигания прежде, чем заснуть. Или, возможно, у Морфея была власть погрузить двигатели в сон с тем же успехом. Многие водители явно постарались повернуть к обочине, когда почувствовали, что теряют сознание, но все же по улицы были слишком застопорены, чтобы по ним передвигаться.
В конце концов мы нашли бессознательного посыльного, наклонившегося к кирпичной стене и все еще сидящего верхом на своей «Vespa». Мы стянули его со скутера и уложили его на тротуар.
— Прости, чувак, — сказал я. В случае удачи я смогу вернуть его скутер обратно. Если нет, это едва ли будет иметь значение, так как город будет разрушен.
Я ехал с Аннабет позади меня, держащей меня за талию. Мы петляли вниз по Бродвею сквозь мрачную тишину, наш мотор издавал рокот. Единственным звуком были редкие звонки, издаваемые мобильниками — как будто они звонили друг другу, как если бы Нью-Йорк превратился в гигантский электронный птичник.
Мы продвигались медленно. Очень часто мы проезжали мимо пешеходов, которые провалились в сон прямо напротив автомобиля, и мы двигали их просто для того, чтобы они были в безопасности. Однажды мы остановились, чтобы потушить тележку продавца кренделей, охваченную огнем. Через несколько минут нам пришлось спасать детскую коляску, которая бесцельно катилась вниз по улице. Оказалось, что там не было ребенка — только чей-то спящий пудель. Мы благополучно припарковали в дверном проеме и продолжили ехать.
Мы проезжали мимо Мэдисон Сквер, когда Аннабет сказала:
— Подъезжай к обочине.
Я остановился посреди Уэст, 23. Аннабет спрыгнула и побежала в направлении парка. К тому времени, когда я поравнялся с ней, она смотрела на бронзовую статую на пьедестале из красного мрамора. Я, должно быть, проходил мимо него миллион раз, но никогда в по-настоящему не смотрел на него.
Чувак сидел в кресле, скрестив ноги. На нем был старомодный пиджак в стиле Авраама Линкольна — с галстуком-бабочкой, длинными фалдами и прочим. Кипа бронзовых книг была свалена кучей под его кресле. Он держал пишущее перо в одной руке и большой металлический лист пергамента в другой.
— Почему мы беспокоимся о… — я сощурил взгляд на имени на пьедестале, — Уильяме Г. Стюарде?
— Сюарде, — поправила Аннабет. — Он был губернатором Нью-Йорка. Младшее божество, сын Гебы, я думаю. Но это неважно. Эта статуя — вот что меня волнует.
Она взобралась на парковую скамейку и обследовала низ статуи.
— Только не говори мне, что он автоматон, — сказал я.
Аннабет улыбнулась.
— Получилось так, что большинство статуй в городе являются автоматонами. Дедал расставил из здесь в случае, если ему понадобится армия.
— Чтобы напасть на Олимп или защитить его?
Аннабет пожала плечами.
— И то, и другое. Это был план двадцать три. Он мог активировать одну статую, и она была начала активировать своих собратьев во всему городу, до тех пор, пока в нем не соберется армия. Однако, это опасно. Ты знаешь, как непредсказуемы могут быть автоматоны.
— Ага, — сказал я. У нас была доля скверного опыта с ними. — Ты серьезно думаешь об их активации?
— У меня есть заметки Дедала, — сказала она. — Я думаю, что могу… Ах, вот ты где.
Она нажала на кончик ботинка Сюарда, и статуя встала с бумагой и пером наготове.
— Что он собирается делать? — пробормотал я. — Вручить дипломатическую ноту?
— Шшш, — прошептала Аннабет. — Привет, Уильям.
— Билл, — предположил я.
— Билл… Ой, заткнись, — сказала мне Аннабет. Статуя наклонила свою голову, смотря на нас пустыми металлическими глазами.
Аннабет прочистила горло.
— Привет, э, губернатор Сюард. Последовательность команд: Дедал двадцать три. Защищать Манхеттан. Начать активацию.
Сюард спрыгнул со своего пьедестала. Он ударился о землю так сильно, что его туфли проломили тротуар. Затем он с лязгом пошел по направлению к востоку.
— Он, возможно, собирается разбудить Конфуция, — предположила Аннабет.
— Что? — сказал я.
— Другую статую на Дивижн. Суть в том, что они продолжат будить друг друга, пока все они не будут активированы.
— А потом?
— Надо надеяться, они защитят Манхеттан.
— Они знают, что мы не враги?
— Думаю, что так.
— Это обнадеживает.
Я подумал обо всех бронзовых статуях в парках, на площадях и зданиях Нью-Йорка. Их, должно быть, сотни, может тысячи.
Шар зеленого света взорвался в вечернем небе. Греческий огонь где-то над Ист-Ривер.
— Нам нужно поторопиться, — сказал я. И мы побежали к «Vespa».
Мы припарковались за Бэттери-Парк, в самой нижней точке Манхеттана, где Гудзон и Ист-Ривер сливаются и впадают в залив.
— Подожди здесь, — сказал я Аннабет.
— Перси, тебе не следует идти одному.
— Хорошо, за исключением того, что ты не можешь дышать под водой…
Она вздохнула.
— Ты временами так раздражаешь.
— Даже если я прав? Доверься мне, со мной все будет в порядке. Я взял проклятие Ахиллеса. Я полностью непобедимый и все такое.
Аннабет не выглядела убежденной.
— Просто будь осторожен. Я не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось. Я подразумеваю, потому что ты нам нужен для сражения.
Я ухмыльнулся.
— Вернусь через секунду.
Я вскарабкался вниз по побережью и вошел в воду.
Ради самих себя, если вы не принадлежите к разновидности морских богов, не идите плавать в бухте Нью-Йорка. Она может не быть такой же грязной, какой была в тот день, но из-за этой воды у вас, возможно, все еще может вырасти третий глаз или родятся дети-мутанты, когда вы вырастете.
Я погрузился во мрак и достиг дна. Я попытался найти точку, где течение обеих рек выглядело бы одинаково — где они встречались, чтобы образовать залив. Я подумал, что это было лучшим местом, чтобы привлечь их внимание.
— Эй! — закричал я моим лучшим подводным голосом. Звук отдавался эхом в темноте. — Я слышал, что вы, парни, настолько грязные, что стесняетесь показать свои лица. Это правда?
Холодное течение волнами прошлось сквозь бухту, создавая водовороты из мусора и ила.
— Я слышал, что Ист-Ривер еще более токсична, — продолжал я, — но Гудзон хуже пахнет. Или наоборот?
Вода замерцала. Что-то могущественное и злое теперь рассматривало меня. Я мог чувствовать его присутствие… или, может быть, два присутствия.
Я боялся, что переборщил с оскорблениями. Что, если они просто взорвут меня, не показав самих себя? Но они были богами рек Нью-Йорка. Я подумал, что их инстинкты заставят их увидеть мое лицо.
Конечно же, передо мной возникли две гигантские фигуры. Поначалу они были просто темно-коричневыми столбами ила, более плотными, чем вода вокруг них. Затем у них выросли ноги, руки и хмурые лица.
Существо слева было удивительно похоже на тельхина. Его лицо было волчьим. Туловище смутно напоминало тюленье — лоснящееся, с плавниками вместо рук и ног. Его глаза светились радиактивно-зеленым.
Парень справа был более человекоподобным. Он был одет в лохмотья и морские водросли с кольчужным кителем, сделанным из крышек из-под бутылок и старых ручек из-под пластиковых упаковок. Его лицо было покрыто пятнами из морских водорослей, а его борода была заросшей. Его глубокие синие глаза горели яростью.
Тюлень, который, должно быть, был богом Ист-Ривер, сказал:
— Ты стараешься, чтобы тебя убили, мальчишка? Или ты просто чересчур тупой?
Бородатый дух Гудзона усмехнулся:
— Ты эксперт по тупости, Ист.
— Осторожнее, Гудзон! — прорычал Ист. — Оставайся на своей стороне острова и рассуждай о своих делах.
— Или что? Ты подкинешь мне очередную мусорную баржу?
Они подплыли друг к другу, готовые драться.
— Минутку! — закричал я. — У нас есть проблема побольше.
— Паренек прав, — прорычал Ист. — Давай вместе прикончим его, затем сразимся друг с другом.
— Звучит прекрасно, — сказал Гудзон.
Прежде, чем я смог бы возразить, тысячи частиц мусора поднялись со дна и полетели прямо в меня с обеих сторон: разбитые стекла, булыжники, консервные банки, автомобильные шины.
Однако я ждал этого. Вода передо мной уплотнилась в щит. Обломки отскакивали рикошетом, не причиняя вреда. Только один осколок пробился — большой кусок стекла, который ударил меня в грудь и, надо полагать, должен был бы убить меня, но разбился вдребезги о мою кожу.
Два речных бога уставились на меня.
— Сын Посейдона? — спросил Ист.
Я кивнул.
— Погрузившийся в Стикс? — спросил Гудзон.
— Ага.
Оба издали звук отвращения.
— Отлично, замечательно, — сказал Ист. — И как нам теперь его убить?
— Мы могли бы убить его электрическим током, — задумался Гудзон. — Если бы я смог найти несколько соединительных кабелей…
— Послушайте меня! — сказал я. — Армия Кроноса вторгается в Манхеттан.
— Ты думаешь, что мы не знаем этого? — спросил Ист. — Я чувствую его лодки прямо сейчас. Они почти повсюду.
— Да, — согласился Гудзон. — Я тоже получил несколько мерзких монстров, пересекающих мои воды.
— Так остановите их, — сказал я. — Потопите их. Опустите ко дну их лодки.
— С чего бы нам? — проворчал Гудзон. — Они же вторгаются на Олимп. О чем на волноваться?
— С того, что я могу заплатить вам, — я вынул наружу песочный доллар, который отец подарил мне на мой день рождения.
Глаза речных богов расширились.
— Это мое! — сказал Ист. — Отдай это сюда, мальчишка, и я обещаю тебе, что никто из мерзавцев Кроноса не переплывет Ист-Ривер.
— Забудь это, — сказал Гудзон. — Песочный доллар — мой, если только ты не хочешь, чтобы я позволил всем этим кораблям пересечь Гудзон.
— Мы пойдем на компромисс.
Я сломал песочный доллар пополам. Небольшая волна свежей, чистой воды распространилась из разлома, как будто все отбросы в бухте растворялись.
— Каждый из вас получит половину, — сказал я. — В обмен вы не подпустите армию Кроноса к Манхеттану.
— О, парень, — захныкал Гудзон, протягивая руку за песочным долларом. — Столько времени прошло с тех пор, когда я в последний раз был чистым.
— Сила Посейдона, — пробормотал Ист-Ривер. — Он ничтожество, но точно знает, как убрать выбросы.
Они посмотрели друг на друга, затем сказали одновременно:
— Договорились.
Я дал каждому по половине песочного доллара, которую они благоговейно схватили.
— Эм, захватчики? — подсказал я.
Ист хлопнул в ладоши.
— Они только что пошли ко дну.
Гудзон щелкнул пальцами.
— Стая адских гончих только что погрузилась в воду.
— Спасибо, — сказал я. — Оставайтесь чистыми.
Когда я стал подниматься к поверхности, Ист выкрикнул:
— Эй, мальчишка, в любое время, когда раздобудешь песочный доллар, возвращайся назад. Допуская, что ты выживешь.
— Проклятие Ахиллеса, — фыркнул Гудзон. — Они всегда думают, что это спасет их, не так ли?
— Если бы он только знал, — согласился Ист. Они оба рассмеялись, растворяясь в воде.
На берегу Аннабет говорила по своему мобильнику, но дала отбой, как только увидела меня. Она выглядела сильно потрясенной.
— Сработало, — сказал я ей. — Реки в безопасности.
— Отлично, — сказала она. — Потому что у нас есть другие проблемы. Только что звонил Майкл Уи. Очередная армия передвигается по Уильямсбургскому мосту. Домик Аполлона нуждается в помощи. И, Перси, монстр, который ведет врага… это Минотавр.