Глава 06. Мое печенье сгорело

5 книга из серии Перси Джексон и боги-олимпийцы


 

Я не рекомендую вам сумеречное путешествие, если вы боитесь:
а) темноты
б) холодной дрожи в позвоночнике
в) странных звуков
г) передвигаться столь быстро, что у вас возникает ощущение, будто ваше лицо слезает с вас
Иными словами, я думаю, это было устрашающе. Одну минуту я не мог ничего видеть. Я мог только чувствовать мех Миссис О’Лири и мои пальцы обернутые вокруг бронзовых звеньев собачьего ошейника.
В следующую минуту тени перешли в новую картинку. Мы были на скале в лесах штата Коннектикут. По крайней мере, это выглядело как тот Коннектикут, в котором я был несколько раз: много деревьев, низкие каменные стены, большие дома. Ниже одной стороны скалы, шоссе прорезало овраг. Внизу по другую сторону был какой-то задний двор. Здание было огромно — более запущено, чем газон. Дом был двухэтажный, белый колониальный. Несмотря на то обстоятельство, что он был на другой стороне холма от дороги, казалось,что это было в середине нигде. Я мог видеть яркий свет в кухонном окне. Старые проржавевшие качели стояли под яблоней.
Я не мог представить себе, каково жить в подобном доме, с таким двором и всем остальным. Всю свою жизнь я жил в крохотной квартирке или школьном общежитии. Если это был дом Луки, то я был удивлен, почему он захотел покинуть его.
Миссис О’Лири шаталась. Я вспомнил, как Нико говорил, что сумеречное путешествие истощает ее, поэтому я слез с ее спины. Она сделала огромный зубастый зевок, который бы испугал тираннозавра, затем повернулась вокруг себя и плюхнулась так сильно, что земля задрожала.
Нико появился рядом со мной, как будто тени потемнели и создали его. Он споткнулся, но я поймал его за руку.
— Я в порядке, — успокоил он, протирая глаза.
— Как ты это делаешь?
— Практика. Несколько раз вбежать в стены. Несколько случайных поездок в Китай.
Миссис О’Лири начала храпеть. Если бы не шум движения позади нас, я уверен, что она уже разбудила бы всю окрестность.
— Не собираешься ли ты тоже вздремнуть? — спросил я Нико.
Он покачал головой.
— Первое время сумеречных путешествий, я терял сознание на неделю. Теперь это просто делает меня немного сонным, но я не могу делать это больше, чем один или два раза в сутки.Миссис О’Лири не сможет никуда идти некоторое время.
— Итак, у нас есть немного времени в штате Коннектикут, — я пристально смотрел на белый колониальный дом. — Что теперь?
— Мы позвоним в дверной звонок, — сказал Нико.
Если бы я был мамой Луки, я бы не открыл дверь ночью двум посторонним детям. Но я не имел ничего общего с мамой Луки.
Я знал это еще до того, как мы подошли к входной двери. Тротуар был покрыт той мелкой чепухой, фигурками животных, которых вы видите в сувенирных магазинах. Были миниатюрные львы, свиньи, драконы, гидры, даже маленький Минотавр в маленьких подгузниках. Судя по их ужасному виду, погремушечные существа сидели здесь долгое время, с тех пор, как снег растаял весной, по крайней мере. Между шеями одной из гидр проросло маленькое дерево.
Передняя часть крыльца была наводнена ветряными колокольчиками. Блестящие осколки стекла и металла звенели на ветру. Латунные ленты звенели, как вода, и заставили меня осознать, что мне было необходимо пойти в туалет. Я не знаю, как мисс Кастеллан выдерживала весь этот шум.
На входной двери была бирюзовая табличка. Имя Кастеллан было написано на английском языке, а ниже по-гречески: ????????? ????????. (прим.: вроде, это переводится как Командующий крепости)
Нико посмотрел на меня.
— Готов?
Он едва постучал в дверь, когда она распахнулась.
— Лука! — воскликнула радостно старуха.
Она была похожа на тех, кто сует пальцы в электрические розетки. Ее седые волосы торчали пучками над головой. Ее розовые домашнее платье было покрыто подпалинами и перепачкано пеплом. Когда она улыбнулась, ее лицо неестественно вытянулось и высоковольтный свет в ее глазах заставил меня задуматься, не была ли она слепой.
— Ах, мой милый! — она обняла Нико. Я пытался понять, почему она думала, что Нико был Лукой (они были совсем не похожи), когда она улыбнулась мне и сказала: — Лука!
Она забыла о Нико и обняла меня. От нее пахло подгоревшим печеньем. Она была худой, как чучело, но это не мешало ей почти раздавить меня.
— Входите! — настаивала она. — У меня обед готов!
Она провела нас внутрь. Гостиная была даже более причудливой, чем лужайка перед домом. Зеркала и свечи заполняли все свободное пространство. Я не мог посмотреть куда-нибудь и не увидеть свое отражение. Над каминной полкой, маленький бронзовый Гермес летал вокруг второй руки с тикающими часами. Я попытался представить себе бога посыльных, когда-то влюбившегося в эту старуху, но мысль была слишком странной.
Потом я заметил фотографию в рамке на камине и замер. Он был таким же, как эскиз Рейчел — Лука приблизительно девяти лет, со светлыми волосами и широкой улыбкой и двумя недостающими зубами. Отсутствие шрамов на лице делала его похожим на другого человека — беззаботного и счастливого. Как Рейчел могла узнать об этой фотографии?
— Сюда, мой милый! — Мисс Кастеллан направила меня к задней части дома. — Ах, я говорила им, что ты вернешься. Я знала это!
Она села с нами за кухонным столом. На стойке были сгружены сотни — я имею в виду сотни — коробок Tupperware (прим.: Tupperware — полипропиленовые, поликарбонатные, и силиконовые ёмкости для кухни и быта) с арахисовым маслом и бутерброды с желе. Те, на дне были зелеными и запушенными, как будто они были там долгое время. Запах напомнил мне о моем шкафчике в шестом классе — и это не очень хороший признак.
На верхней части печи были кучи листов с домашним печеньем. На каждом из них была дюжина сгоревших. В раковине была гора пустых пластиковых кувшинов с Kool-Aid (прим.: Kool-Aid — порошковые напитки). Погремушка Медуза сидела около крана, как будто она охраняла беспорядок.
Мисс Кастеллан начала напевать, когда взяла арахисовое масло и желе и начала делать новый бутерброд. Что-то горело в печи. У меня появилось ощущение, что новая порция печенья была в пути.
Над раковиной привязаны лентой вокруг окна десятки маленьких картинок, вырезанных из журналов и газет объявлений — изображения Гермеса с логотипом FTD Flowers (прим.: вроде бы это служба доставки цветов) и Quickie Cleaners, фотографии кадуцея из врачебной рекламы.
У меня сжалось сердце. Я хотел бы выйти из этой комнаты, но мисс Кастеллан улыбалась мне, когда делала бутерброд, будто была уверена, что я не убегу.
Нико Кашлянул.
— Эм, мисс Кастеллан?
— Ммм?
— Мы должны спросить вас о вашем сыне.
— Ах, да! Они сказали мне, что он никогда не вернется. Но я знала лучше, — она ласково потрепала меня по щеке, перемазав меня полосами орехового масла.
— Когда вы последний раз его видели? — спросил Нико.
Ее глаза расфокусировались.
— Он был так молод, когда он ушел, — сказала она печально. «Третий класс. Слишком молод, чтобы убегать! Он сказал, что вернется к обеду. И я ждала. Он любит арахисовое масло, бутерброды, печенье и Kool-Aid. Он вернется на обед очень скоро… — потом она посмотрела на меня и улыбнулась. — Почему, Лука, вот ты где! Ты выглядишь таким статным. У тебя глаза твоего отца.
Она повернулась к фотографии Гермеса над раковиной.
— Сейчас есть хороший человек. Да, действительно. Он приходит ко мне в гости, ты знаешь.
Часы отсчитывали мгновения в другой комнате. Я вытер арахисовое масло со своего лица и умоляюще посмотрел на Нико, как мы можем уйти отсюда сейчас?
— Мэм, — сказал Нико. — Что, ох… что случилось с вашими глазами?
Ее взгляд казался надтреснутым — как будто она пыталась сосредоточиться на нем сквозь калейдоскоп.
— Ну, Лука, ты знаешь эту историю. Это было прямо перед твоим рождением, не так ли? Я всегда была особенной, умела видеть сквозь… чем бы они его там не называли.
— Туман? — подсказал я.
— Да, дорогой, — она ободряюще кивнула. — И они предложили мне важную работу. Вот какой особенной я была!
Я посмотрел на Нико, но он выглядел таким же озадаченным, как и я.
— Какой род работы? — спросил я? — Что случилось?
Мисс Кастеллан нахмурилась. Ее нож завис над хлебом для сендвича. — Боже мой, это не сработало, ведь так? Твой отец предупреждал меня, чтобы я не делала попыток. Он сказал, что это слишком опасно. Но я должна была. Это было моим предназначением. А теперь… Я до сих пор не могу выбросить те образы из моей головы. Они заставляют все выглядеть таким неясным. Вы не хотите печенья?
Она вытащила поднос из духовки и свалила дюжину глыб угля, покрытого шоколадной крошкой, на стол.
— Лука был таким добрым, — пробормотала мисс Кастеллан. — Он ушел, чтобы защитить меня, знаете. Он сказал, что если уйдет, монстры не будут угрожать мне. Но я сказала ему, что монстры не представляют угрозы! Они сидят снаружи на лужайке и никогда не заходят. — Она подняла маленькую фигурку Медузы с подоконника. — Не так ли, Миссис Медуза? Нет, совершенно никакой опасности.

Она одарила меня сияющей улыбкой.
— Я так рада, что ты пришел домой. Я знала, что тебе не было стыдно за меня!
Я дернулся на своем стуле. Я представил себя на месте Луки, сидящего на этом стуле в возрасте восьми или девяти лет, и только начинающего осознавать, что моя мать не в своем уме.
— Миссис Кастеллан, — сказал я.
— Мама, — поправила она.
— Эм, да. Видели ли вы Луку с тех пор, как он покинул дом?
— Конечно!
Я не знал, выдумала ли она это или нет. Судя по тому, что я узнал, каждый раз, когда почтальон подходил к двери, он был Лукой. Но Нико выжидательно подался вперед.
— Когда? — спросил он. — Когда в последний раз Лука навещал вас?
— Это было… — тень пересекла ее лицо. — В последний раз он выглядел иначе. Шрам. Ужасный шрам. И его голос был полон боли.
— Его глаза, — сказал я. — Они были золотыми?
— Золотыми? — она моргнула. — Нет. Как глупо. У Луки голубые глаза. Прекрасные голубые глаза!
Итак, Лука действительно был здесь, и это случилось перед предыдущим летом — перед тем, как им овладел Кронос.
— Миссис Кастеллан? — Нико положил свою ладонь на руку старой женщины.- Это очень важно. Он просил вас о чем-нибудь?
Она сдвинула брови, как будто стараясь вспомнить.
— Мое… мое благословение. Разве это не мило? — она неуверенно посмотрела на нас. — Он направлялся к реке, и он сказал, что ему нужно мое благословение. Я дала ему его. Конечно.
Нико с триумфом посмотрел на меня.
— Спасибо вам, мэм. Это вся информация, которую…
Миссис Кастеллан ловила ртом воздух. Она скрючилась, и ее поднос с печеньем с грохотом упал на пол. Нико и я вскочили на ноги.
— Миссис Кастеллан? — сказал я.
— Ах, — она выпрямилась. Я отскочил назад и чуть не упал на кухонный стол, потому что ее глаза светились зеленым.
— Мое дитя, — сказала она намного более низким голосом. — Должен защитить его! Гермес, помоги! Только не мой ребенок! Не его предназначение! Нет!
Она схватила Нико за плечи и начала трясти его, как будто для того, чтобы он лучше понял.
— Не его предназначение!
Нико издал приглушенный вопль и оттолкнул ее. Он схватил рукоятку своего меча.
— Перси, нам нужно сматываться.
Внезапно Миссис Кастеллан рухнула. Я нагнулся вперед и поймал ее прежде, чем она ударилась о край стола. Мне удалось усадить ее в кресло.
— Миссис Ка? — спросил я.
Она пробормотала что-то непонятное и покачала своей головой.
— Прекрасно. Я… Я уронила печенье. Так глупо с моей стороны.
Она моргнула, и ее глаза снова стали нормальными — по крайней мере, такими, какими были прежде. Зеленое свечение пропало.
— Вы в порядке? — спросил я.
— Да, конечно, дорогой. Со мной все прекрасно. Почему ты спрашиваешь?
Я посмотрел на Нико, который одними губами произнес слово: «Уходим».
— Миссис Ка, вы говорили нам что-то, — сказал я. — Что-то по поводу вашего сына.
— Я? — как во сне сказала она. — Да, его голубые глаза. Мы говорили о его голубых глазах. Такой красивый мальчик!
— Нам необходимо идти, — безотлагательно сказал Нико. — Мы скажем Луке, что вы передавали привет.
— Но вы не можете уйти! — миссис Кастеллан нетвердо встало на ноги, и я попятился. Я чувствовал, что глупо бояться хрупкой старой женщины, но то, каким образом ее голос изменился, каким образом она схватила Нико…
— Гермес скоро будет, — пообещала она. — Он захочет увидеть своего мальчика!
— Может, в следующий раз, — сказал я. — Спасибо вам за, — я поглядел вниз на подгоревшее печенье, разбросанное по полу. — Спасибо за все.
Она попыталась остановить нас, предложить Kool-Aid, но я должен был убраться из этого дома. На подъездном крыльце она схватила мое запястье, и я чуть не выпрыгнул из своей кожи. — Лука, по крайней мере, будь осторожен. Обещай мне, что будешь в безопасности.
— Да… Мама.
Это заставило ее улыбнуться. Она отпустила мое запястье, и как только она закрыла входную дверь, я услышал, как она говорит свечам:
— Слышали это? Он будет в безопасности. Я же вам говорила!
Как только дверь дверь захлопнулась, мы с Нико побежали. Казалось, что фигурки зверей на тротуаре скалились на нас, пока мы проходили мимо них.
Вернувшись к скале, мы обнаружили, что Миссис О’Лири нашла нового друга.
Огонь уютно потрескивал в окружении камней. Девочка примерно восьми лет сидела по-турецки рядом с Миссис О’Лири, почесывая ее за ухом.
У девочки были коричневые мышиные волосы и простое коричневое платье. Она повязала платок поверх своей головы, поэтому была похожа на ребенка-первопроходца — что-то вроде призрака «Маленького домика в прериях» (прим.: «Маленький домик в прериях — американский сериал 70-х и 80-х о семье первопроходцев, путешествующих по дикой Америке). Она ткнула в пламя палочкой, и оно озарилось более глубоким красным цветом, чем обычный огонь.
— Привет, — сказала она.
Первой моей мыслью было: монстр. Когда вы полубог и находите маленькую прелестную девочку одну в лесу — это, обыкновенно, хороший момент для того, чтобы схватить своей меч и броситься в нападение. Плюс ко всему, незапланированная встреча с миссис Кастеллан сильно взволновала меня.
Но Нико поклонился маленькой девочке.
— В очередной раз здравствуйте, леди.
Она изучала меня своими глазами, такими же красными, как пламя. Я решил, что безопаснее всего будет поклониться.
— Садись, Перси Джексон, — сказала она. — Ты хочешь пообедать?
После вида заплесневелых сендвичей с арахисовым маслом и подгорелого печенья у меня не было особого аппетита, но девочка взмахнула рукой, и еда появилась на краю огня. Там были тарелки ростбифа, печеного картофеля, засахаренной моркови, свежего хлеба и целая куча прочей еды, которую я давно не ел. Мой живот заурчал. Это была разновидность домашней еды, которая, предположительно, должна быть у людей, но никогда не получается. Девочка сделала так, чтобы для Миссис О’Лири возникло пятифутовое печенье для собак. Та с радостью начала измельчать его.
Я сел рядом с Нико. Мы подняли нашу еду, и я уже почти навалился на пищу, но потом придумал кое-что получше.
Я соскоблил часть своей еды в пламя так, как мы делаем это в лагере.
— Богам, — сказал я.
Маленькая девочка улыбнулась.
— Спасибо тебе. Как покровительница огня я получаю долю от каждого жертвоприношения, знаешь ли.
— Я узнал вас, — сказал я. — В первый раз, когда я оказался в лагере, вы сидели у огня, в общей зоне.
— Ты не остановился, чтобы поговорить, — с грустью вспомнила девочка. — Увы, как и большинство из вас. Нико говорил со мной первым за многие годы. Все куда-то спешат. Нет времени, чтобы проведать семью.
— Вы Гестия, — сказал я. — Богиня домашнего очага.
Она кивнула
Итак… Она выглядела восьмилетней. Я не задавал вопросов. Я знал,что боги могут принять любое обличье, какое сами захотят
— Моя леди, — спросил Нико, — почему ты не с другими олимпийцами,сражающимися с Тифоном?
— Я не так хороша для битв. — Её красные глаза мерцали. — Я понял, что они не только отражали огонь. Они были наполнены огнём — но совсем не так, как глаза Ареса. В глазах Гестии чувствовались тепло и уют.
— Кроме того, — сказала она, — кто-то должен поддерживать огонь в доме, пока другие боги отсутствуют.
— Так ты охраняешь Гору Олимп? — спросил я.
— Охраняешь — это слишком громко сказано. Но если вам нужно тёплое место, где можно остаться и отведать домашней еды, всегда добро пожаловать. А сейчас ешьте.
Мое блюдо было пусто прежде, чем я осознал это. Нико проглотил свою еду с не меньшей скоростью.
— Это было великолепно, — сказал я. — Спасибо, Гестия.
Она кивнула.
— Ваш визит к Мэй Кастеллан прошел успешно?
На какое-то время почти забыл старую леди с ее яркими глазами и маниакальной улыбкой и то, как она внезапно стала похожей на одержимую.
— Что именно с ней не так? — спросил я.
— Она была рождена с даром, — сказала Гестия. — Она могла видеть сквозь Туман.
— Как моя мать, — сказал я. И также подумал: как Рейчел. — Но светящиеся глаза…
— Кто-то переносит проклятие ясновидения лучше, чем остальные, — грустно сказала богиня. — Некоторое время у Мэй Кастеллан было много талантов. Она привлекла внимание самого Гермеса. У них появился чудесный ребенок. На короткое время она была счастлива. А затем зашла слишком далеко.
Я помнил, что сказала мисис Кастеллан:
Они предложили мне важную работу… Это не сработало. Я задавался вопросом, что за работа позволяет бросать это так.
— Одну минуту она была счастлива,- сказал я.- А затем она заволновалась о судьбе своего сына, как будто она знала что он превратился в Кроноса. Что случилось с … что могло раздвоить её так?
Лицо богини потемнело.
— Эту историю я не люблю рассказывать. Но Мэй Кастеллан видела слишком много. Если вы понимаете своего врага Луку, вы должны понимать его семью.
Я подумал о тех грустных изображениях Гермеса, развешанных на раковиной миссис Кастеллан. Я задумался, была ли миссис Кастеллан такой же безумной, когда Лука был маленьким. Эти зеленые глаза были в самый раз, чтобы серьезно напугать девятилетнего ребенка. И если Гермес никогда не приходил, если он бросил Луку наедине с его мамой на все эти годы…
— Не удивлен, что Лука сбежал, — сказал я. — Я имею в виду, было неправильно бросать его маму таким образом, но все же — он был просто ребенком. Гермесу не следовало бросать их.
Гестия почесала Миссис О’Лири за ухом. Адская гончая завиляла хвостом и непредумышленно сбила дерево.
— Очень легко осуждать других, — предупредила Гестия. — Но ты последуешь дорогой Луки? Добьешься тех же сил?
— У нас нет выбора, моя леди. Это единственный шанс Перси выстоять.
— Мммм, — Гестия раскрыла руку и и огонь взревел. Пламя выстрелило в воздух на тридцать футов. Жар ударил меня по лицу. Затем огонь умер, отступая вниз.
— Не всякая власть производит глубокое впечатление, — Гестия посмотрела на меня. — Иногда самая трудная власть — это власть суметь пойти на уступки. Веришь ли ты мне?
— Угу, — сказал я. Все, что угодно, чтобы удержать ее от того, чтобы подпортить меня своими огненными силами опять.
Богиня улыбнулась.
— Ты хороший герой, Перси Джексон. Не слишком гордый. Мне нравится это. Но тебе еще необходимо многому научиться. Когда Диониса сделали богом, я пожертвовала своим троном ради него. Это был единственный способ уклониться от междоусобных войн среди богов.
— Это внесло дисбаланс в Совет, — вспомнил я. — Неожиданно в нем оказалось семь парней и пять девушек.
Гестия пожала плечами.
— Это было лучшим решением, не безукоризненным. Сейчас я покровительствую огню. Я меркну на общем фоне. Никто больше на напишет эпическую поэму о поступках Гестии. Большинство полубогов даже не останавливается, чтобы поговорить со мной. Но это не существенно. Я поддерживаю мир. Я даю плоды, когда необходимо. Ты способен на такое?
— Я не знаю, что вы имеете в виду.
Она изучала меня.
— Возможно, пока нет. Но скоро. Ты продолжишь свой поиск?
— Поэтому вы здесь — чтобы предупредить меня, что я не должен идти?
Гестия покачала головой.
— Я здесь потому, что пока все остальные терпят поражение, пока другие все могущественные боги ушли на войну, я все, что осталось. Дом. Домашний очаг. Я последний олимпиец. Ты должен вспомнить меня, когда столкнешься со своим последним решением.
Мне не понравилось, каким образом она закончила фразу.
Я посмотрел на Нико, затем обратно в теплые светящиеся глаза Гестии.
— Я должен продолжать, моя госпожа. Я должен остановить Луку… я имею в виду Кроноса.
Гестия кивнула.
— Очень хорошо. Я не могу оказать большего содействия за рамками того, что я вам уже сказала. Но ввиду того, что ты сделал мне пожертвование, я могу вернуть тебя к твоему домашнему очагу. Я увижу тебя еще раз, Перси, на Олимпе.
Ее тон был зловещим, как будто наша следующая встреча будет несчастливой.
Богиня взмахнула своей рукой, и все поблекло.
Внезапно я очутился дома. Мы с Нико сидели на кушетке в доме моей мамы в Верхнем Ист-Сайде. Это было хорошей новостью. Плохой новостью было то, что все остальная часть гостиной была занята Миссис О’Лири.
Я услышал приглушенный крик из спальни. Голос Пола сказал:
— Кто поставил эту меховую стену перед дверным проемом?
— Перси? — крикнула моя мама. — Ты здесь? С тобой всё в порядке?
— Я здесь! — прокричал я в ответ.
— Гав! — Миссис О’Лири попыталась свернуться кольцом, чтобы найти мою маму, сбивая картины со стен. Она встречалась с моей мамой до этого лишь один раз (долгая история), но она ее обожает.
Решить задачу заняло у нас несколько минут. После уничтожения большей части мебели в гостиной и, вероятно, сведя наших соседей с ума, мы вызволили моих родителей из ванной на кухню, где мы расселись вокруг кухонного стола. Миссис О’Лири все еще занимала целую гостиную, но просунула свою голову сквозь дверной проем на кухню, поэтому могла видеть нас, что доставляло ей счастье. Моя мама кинула ей десятифунтовую колбасу из говяжьего фарша, которая исчезла в ее глотке. Пол разлил лимонад остальным из нас, пока я давал объяснения по поводу визита в Коннектикут.
— Итак, это правда, — Пол уставился на меня так, будто бы прежде никогда не видел. На нем был белый купальный халат, теперь покрытый шерстью адской гончей, а его волосы с проседью торчали во все стороны. — Все разговоры о монстрах, и полубогах… это действительно правда.
Я кивнул. В конце прошлой осени я объяснил Полу, кто я. Моя мама меня поддержала. Но до этого момента я не думал, что он действительно поверил нам.
— Извиняюсь за миссис О’Лири, — сказал я, — погром в гостиной и все такое.
Пол засмеялся, как будто был восхищен.
— Ты шутишь? Это удивительно! Я имею в виду, когда я увидел отпечатки копыт на «Приусе», я подумал: может быть. Но это!
Он похлопал Миссис О’Лири по морде. Гостиная застряслась — БУМ, БУМ, БУМ — что означало одно из двух: или полицейский наряд взламывал дверь, или Миссис О’Лири виляла своим хвостом.
Я ничего не мог с собой поделать и улыбнулся. Пол был действительно хорошим парнем, даже если он был моим учителем английского в такой же степени, как и отчимом.
— Спасибо за то, что не волнуешься, — сказал я.
— О, я волнуюсь, — уверил он, распахнув глаза. — Я просто думаю, что это удивительно!
— Да, итак, — сказал я, — ты можешь быть не так вдохновлен, когда услышишь, что происходит.
Я рассказал Полу и маме о Тифоне, богах и битве, которая непременно произойдет. Затем я поведал им план Нико.
Мама сжала пальцами стакан с лимонадом. На ней был прежний голубой фланелевый купальный халат и волосы, завязанные сзади. Недавно она начала писать роман, как она хотела сделать годами, и я мог бы сказать, что она продолжала работать поздно ночью, потому что круги под ее глазами были темнее, чем обычно.
За кухонным окном серебряный лик луны освещал цветочную кадку. Я принес магическое растение с острова Калипсо прошлым летом, и оно цвело как ненормальное под заботой моей матери. Запах всегда успокаивал меня, но также заставлял и грустить, потому что напоминал мне об утерянных друзьях.
Мама глубоко вздохнула, как будто бы она думала, как сказать мне нет.
— Перси, это опасно, — сказала она. — Даже для тебя.
— Мам, я знаю. Я могу умереть. Нико объяснил это. Но если мы не попытаемся….
— Мы все умрем, — сказал Нико. Он не притронулся к своему лимонаду. — Миссис Джексон, у нас не останется шансов против вторжения. А вторжение будет.
— Нападение на Нью Йорк? — Сказал Пол. — Это возможно? Как мы можем не увидеть… монстров?
Он сказал слово как будто он всё ещё не мог поверить, что это реально.
— Не знаю, — признался я. — Я не представляю себе, как Кронос может всего лишь промаршировать в Манхэттан, но Туман прочен. Тифон тяжело ступает через страну прямо сейчас, а смертные думают, что он штормовой циклон.
— Мисис Джексон, — сказал Нико, — Перси нуждается в вашем благословлении. Процесс должен начать этот путь. Я не был уверен, пока мы не встретили маму Луки, но теперь я уверен. Прежде успешно это было сделано только дважды.Оба раза, мать должна была дать свое благословение. Она должна добровольно разрешить своему сыну рисковать.
— Вы хотите, чтобы я благословила это? — Она покачала головой. — Это сумасшествие. Перси, пожалуйста…
— Мам, я не могу это сделать без тебя.
— И если ты переживёшь это… этот процес?
-Потом я пойду воевать, — сказал я. — Я против Кроноса. И только один из нас выживет.
Я не говорил ей целое пророчество о жатве души и конце моих дней. Она не должна была знать, что я, возможно, был обречен. Я мог только надеяться, что я остановлю Кроноса и спасу остальную остальной мир прежде, чем я умру.
— Ты мой сын ,- сказала она несчастно. — Я могу только…
Я могу сказать, что должен был бы надавить на нее для того, чтобы она согласилась. Но я не хотел этого. Я еще помнил бедную миссис Кастеллан в ее кухне, ждущую своего сына. И я осознал, насколько счастливым я был. Моя мама всегда ждала меня, всегда пыталась сделать вещи нормальными для меня, даже с богами, монстрами и прочим. Она помогала мне выйти живым из приключений, а теперь я просил ее благославления на то, что возможно убьет меня.
Я встретился глазами с Полом и некоторое понимание прошло между нами.
-Салли, — он положил свою ладонь на руку моей мамы. — Я не могу утверждать, что знал то, через что вам с Перси пришлось пройти все эти годы. Но это звучит для меня… звучит так, что Перси делает что-то благородное. Я хотел бы быть таким же храбрым.
Я почувствовал комок в горле. Я не получал таких комплиментов слишком много.
Моя мама уставилась на свой лимонад. Она выглядела так, как будто пыталась не расплакаться. Я думал о том, что сказала Гестия, о том, как трудно уступать, и я полагал, что возможно моя мама начала осознавать это.
— Перси, — сказала она. — Я даю тебе моё благословение.
Я не почуствовал никакой разницы. Никакое волшебное сияние не осветило кухню или что-нибудь такое.
Я поглядел на Нико
Он выглядел более взволнованным, чем когда-либо, но кивнул.
— Пора.
— Перси, — сказала моя мама. — Еще кое-что. Если ты. . . если ты переживешь эту борьбу с Кроносом, пошли мне знак, — она порылась в сумочке и передала мне свой мобильный телефон.
— Мам ,- сказал я. — Ты же знаешь, полубоги и телефоны…
— Я знаю, — сказала она. — Но это на всякий случай. Если ты не в состоянии звонить… возможно знак я могу увидеть везде в Манхэттане. Дай мне знать, что с тобой всё в порядке.
— Как Тесей,- подсказал Пол. — Он должен был поднять белые паруса, когда подплывет домой к Афинам.
— За исключением того, что он забыл, — пробормотал Нико. — И его отец в отчаянии спрыгнул с крыши дворца. Но в остальном это была прекрасная идея.
— Что насчёт флага или вспышки? -сказала моя мама. — Из Олимпа — Импаер Стэйт Билдинг.
— Что-нибудь синего цвета, — сказал я
У нас в течение многих лет была дежурная шутка о синей еде. Это был мой любимый цвет, и моя мама считала это способом повеселить меня. Каждый год мой торт на день рождения, мои пасхальные корзины, моя карамельная рождественская трость всегда были синего цвета.
— Да, — согласилась мама. — Я буду ожидать синего сигнала. И буду избегать попыток спрыгнуть с дворцовых крыш.
Она в последний раз сжала меня в объятии. Я старался не думать, как будто я прощаюсь навсегда. Я пожал руку Полу. Затем мы с Нико прошли через дверной проем и посмотрели на Миссис О’Лири.
— Извини, девочка, — сказал я. — Пора для сумеречного путешествия.
Она заскулила и скрестила свои лапы на морде.
— Куда теперь? — спросил я Нико. — В Лос-Анджелес?
— Не обязательно, — сказал он. — Есть более близкий путь в Царство Аида.