Глава 03. Мне достается анонс собственной смерти

5 книга из серии Перси Джексон и боги-олимпийцы


 

Если ты хочешь быть популярным в Лагере Полукровок,ты не должен возвращаться с задания с плохими новостями.
Весть о моем прибытии распространилась быстрее, чем я успел выйти из океана. Наш пляж находится на Северном Побережье Лонг-Айленда, и он заколдован так, чтобы большинство людей не могло даже видеть его. Люди не появляются на этом пляже, если только они не полубоги, боги или потерявшийся разносчик пиццы (Такое бывало — но это уже другая история).
Как бы то ни было, в тот вечер обязанность по наблюдению лежала на Конноре Столле из домика Гермеса. Когда он засек меня, то так разволновался, что упал с дерева. После этого он подул в горн, чтобы известить лагерь, и побежал поприветствовать меня.
У Коннора была кривая улыбка, под стать его кривому чувству юмора. Он действительно хороший парень, но вам следует постоянно держать руку на вашем бумажнике, когда он рядом, и ни при каких обстоятельствах не давать ему крем для бритья, если не хотите обнаружить ваш спальный мешок наполненным им. У него были вьющиеся каштановые волосы, немного короче, чем у его брата, Тревиса, и это единственный признак, по которому я мог различать их. Они так не похожи на моего старого врага Луку, что трудно поверить, что все они — сыновья Гермеса.
— Перси! — закричал он. Что случилось? Где Бекендорф?
Затем он увидел выражение моего лица, и его улыбка растаяла.
— О, нет. Бедная Силена. Святой Зевс, когда она узнает…
Вместе мы взобрались на песчаные дюны. В сотне ярдов от нас люди уже шли к нам, улыбающиеся и взволнованные. «Перси вернулся, — возможно, думали они. — Он сохранил день! Может, он принес сувениры!»
Я остановился у обеденного павильона и ждал их. Я отнюдь не горел желанием рассказать им, каким лузером я был.
Я пристально всмотрелся через долину и попытался вспомнить, как Лагерь Полукровок выглядел в первый раз, когда я его увидел. Казалось, это было миллиард лет назад.
С обеденного павильона все было отлично видно. Холмы, окружающие долину. На самом высоком, Холме Полукровок, стояла сосна Талии с Золотым Руном, висящим на ее ветках, магически защищая лагерь от его врагов. Дракон-сторож Пилиус был теперь настолько большим, что я мог видеть его отсюда — свернувшегося вокруг ствола дерева и испускающего дым, так как он спал.
Справа от меня расстилался лес. Слева — ярко сверкающее озеро и стена для скалолазания, освещенная лавой, стекающей с ее поверхности. Двенадцать домиков, по одному на каждого олимпийского бога (прим.: олимпийских богов, конечно, больше; подразумеваются боги афинского пантеона), расположенные в виде подковы вокруг свободного пространства. Южнее были клубничные поля, кузницы, четырехэтажный Большой Дом, окрашенный в небесно-голубой цвет и флюгером в виде бронзового орла.
В чем-то лагерь остался прежним. Но вы не могли бы увидеть войну, глядя на здания или поля. Вы могли увидеть ее в лицах полубогов, сатиров и наяд, поднимающихся на холм.
В лагере не было так людно, как четыре лета назад. Некоторые уходили и больше никогда не возвращались. Кто-то, сражаясь, погиб. Другие — мы пытались не говорить о них, — перешли на сторону врага.
Те, кто все еще остался здесь, были закалены в боях и утомлены. Больше не было слышно смеха в эти дни. Даже дом Гермеса перестал проказничать. Очень сложно получать удовольствие от шуток, когда чувствуешь себя единым целым с остальными.
Хирон прискакал в павильон первым, что не представляло для него особой сложности, ввиду того, что у него белое лошадиное туловище ниже талии. Его борода отросла еще длиннее с прошлого лета. На нем были зеленая рубашка и праща, перекинутая через его спину.
— Перси, — сказал он. — Слава богам. Но где…
Аннабет выбежала справа от него, и, признаюсь, мое сердце совершило небольшую эстафетную гонку в грудной клетке, когда я увидел ее. Нет, она не пыталась выглядеть хорошо. За последнее время мы выполнили столько боевых заданий, а она вряд ли расчесала свои волнистые белокурые волосы. Ее не волновало, какую одежду она носит — всегда одни и те же оранжевая лагерная футболка и джинсы, изредка ее бронзовые доспехи. Ее глаза были серые, цвета шторма. Большую часть времени мы не могли разговаривать без попыток придушить друг друга. Все же, один ее вид вызвал неопределенность в моей голове. Прошлым летом, до того, как Лука стал Кроносом и все все стало плохо, было несколько раз, когда я думал, может быть… хорошо, что мы могли бы преодолеть этап «придуши друг друга».
— Что случилось? — она схватила мою руку. — Лука…
— Судно взорвалось, — сказал я. — Он цел. Я не знаю, где…
Силена Бергард прорвалась сквозь толпу. Ее волосы были нерасчесаны. На ней даже не было макияжа, что было на нее не похоже.
— Где Чарли? — требовательно спросил она, оглядываясь вокруг, как будто он прятался.
Я беспомощно посмотрел на Хирона.
Старый кентавр прочистил свое горло.
— Силена, моя дорогая, давай поговорим об этом в Большом Доме…
— Нет, — пробормотала она. — Нет. Нет.
Она начала кричать, а остальные из нас стояли вокруг, слишком ошеломленные, чтобы говорить. Мы уже потеряли так много людей за лето, но это было хуже всего. С утратой Бекендорфа, было такое ощущение, что кто-то украл символ надежды у всего лагеря.
Наконец Кларисса из дома Ареса вышла вперед. Она обвила Силену руками. У них была странная дружба — дочь бога войны и дочь богини любви — но с тех пор, как Силена дала Клариссе совет по поводу ее первого бойфренда прошлым летом, та решила стать персональным телохранителем Силены.
Кларисса была одета в свои кроваво-красные боевые доспехи, ее каштановые волосы были засунуты под бандану. Она была такой же большой и мускулистой, как игрок в регби, с неизменно хмурым выражение лица, однако она с мягко сказала Силене:
— Давай, девочка, — сказала она. — Давай дойдем до Большого Дома. Я приготовлю тебе горячий шоколад.
Все развернулись и побрели по двое или по трое, возвращаясь обратно в коттеджи. Никто не был в настроении видеть меня сейчас. Никто не хотел слышать о подрыве судна.
Остались только Аннабет и Хирон.
Аннабет смахнула слезу со своей щеки.
— Я рада, что ты не мертв, Рыбьи Мозги.
— Благодарю, — ответил я. — Я тоже.
Хирон положил руку на мое плечо.
— Я уверен, что ты сделал все, что мог, Перси. Ты не расскажешь нам, что случилось?
Я не хотел переживать это еще раз, но рассказал им историю, включая мой сон о титанах. Я опустил детали, касающиеся Нико. Он взял с меня обещание никому не рассказывать о его плане, прежде чем я решусь, и его план был таким пугающим, что я был непрочь держать его в секрете.
Хирон пристально посмотрел вниз, на долину.
— Мы должны немедленно собрать военный совет, чтобы обсудить этого шпиона и прочие вещи.
— Посейдон упоминал о другой опасности, — сказал я. — Что-то даже большее, чем «Принцесса Андромеда». Я подумал, что это могла бы быть та опасность, которую титан упоминал в моем сне.
Хирон и Аннабет обменялись взглядами, как будто они знали что-то, чего не знал я. Я терпеть не мог, когда они так делали.
— Мы поговорим об этом тоже, — пообещал Хирон.
— Еще одна вещь, — я сделал глубокий вздох. — Когда я говорил с моим отцом, он велел мне сказать вам, что пришло время. Мне нужно знать полное пророчество.
Плечи Хирона опустились, но он не выглядел удивленным.
— Я страшился этого дня. Очень хорошо. Аннабет, ты не покажешь Перси всю правду? Давайте отправимся на чердак.
* * *
До этого я бывал на чердаке Большого Дома три раза — больше, чем не хотелось бы.
Приставная лестница стояла на верхнем пролете. Мне было любопытно, как Хирон собирался забраться наверх, будучи наполовину лошадью, однако она даже не пытался.
— Ты знаешь, где оно, — сказал он Аннабет. — Принеси его вниз, пожалуйста.
Аннабет кивнула.
— Вперед, Перси.
Солнце садилось снаружи, поэтому чердак был даже темнее и страшнее, чем обычно. Прежние трофеи героев были свалены повсюду — щербатые щиты, заспиртованные в банках головы разнообразных монстров, пара пушистых игральных костей на бронзовой дощечке, которая гласила: «УКРАДЕНО ИЗ ‘ХОНДЫ’ ХРИСАОРА ГУСОМ, СЫНОМ ГЕРМЕСА, 1988″ (примечание: «пушистые игральные кости», «fuzzy dice» — популярное автомобильное украшение, которое вешают на зеркало заднего вида; Хрисаор — сын от связи Посейдона и Медузы Горгоны).
Я поднял кривой бронзовый меч , искривленный так сильно, что он был похож на букву «М». Зеленые пятна от магического яда, который раньше покрывал его, были все еще видны. Ярлычок был датирован прошлым летом. Он класил: «Сабля Кампе, уничтоженной в Битве при Лабиринте».
— Ты помнишь, как Брайарус бросал те валуны? — спросил я.
Аннабет с неохотой улыбнулась мне.
— А Гровер, послуживший причиной паники?
Мы закрыли глаза. Я подумал о другом моменте прошлого лета, под горой Святой Елены, когда Аннабет подумала, что я умру, и поцеловала меня.
Она прочистила горло и отвернулась.
— Пророчество.
— Верно, — я положил саблю. — Пророчество.
Мы перешагнули через окно. На трехногом табурете сидел Оракул — сморщенная мумия женщины в разноцветном платье. Клочки черных волосы облегали ее череп. Стеклянные глаза пристально глядели вдаль с ее обтянутого кожей лица. Один только взгляд на нее заставил мою кожу покрыться мурашками.
Если бы вы хотели покинуть лагерь в течение лета, вам бы раньше необходимо было подняться сюда наверх и получить задание. Этим летом данное правило отменили. Жители лагеря тратили все свое время на боевые миссии. У нас не было выбора, если мы хотели остановить Кроноса.
Я все еще чересчур хорошо помнил странный зеленый туман — дух Оракула, — который жил внутри мумии. Сейчас она выглядела безжизненной, но всякий раз, когда она произносила пророчество, она двигалась. Временами туман вырывался из ее рта и создавал странные тени. Однажды она даже покинула чердак и совершила небольшую зомби-прогулку в лес, чтобы доставить сообщение. Я не был уверен, что? она сделает ради «Великого Пророчества». Я почти ожидал от нее, что она станцует чечетку или что-нибудь такое.
Но она просто сидела, как мертвая — собственно, так оно и было.
— Никогда не понимал этого, — прошептал я.
— Что? — поинтересовалась Аннабет.
— Почему она мумия.
— Перси, раньше она не была мумией. Тысячи лет дух Оракула жил внутри прекрасной девушки. Дух передавался бы из поколения в поколение. Хирон сказал мне, что она была такой пятьдесят лет назад, — Аннабет показала на мумию. — Но она была последней.
— Что случилось?
Аннабет начала что-то говорить, но затем, очевидно, передумала.
— Давай просто сделаем свою работу и уберемся отсюда.
Я нервно взглянул на сморщенное лицо Оракула.
— Итак, что теперь?
Аннабет достигла мумии и протянула ладонь.
— О, Оракул, время настало. Я хочу увидеть Великое Пророчество.
Я подготовился, но мумия не двигалась. Вместо этого Аннабет приблизилась и расстегнула одно из ожерелий мумии. Я никогда прежде не уделял слишком много внимания этому украшению. Я думал, что это были излюбленные хиппи бусы и прочая рухлядь. Но когда Аннабет повернулась ко мне, она держала кожаный мешочек — как оперенный целебный мешочек на шнурке, сделанный коренными американцами (прим.: подразумеваются индейские талисманы, представляющие собой кожаные мешочки, в которые кладут различные целебные предметы). Она открыла его и достала пергаментный свиток, размером не больше, чем ее мизинец.
— Ну уж нет, — сказал я. — Ты имеешь в виду, что я все эти годы спрашивал об этом идиотском пророчестве, а оно было прямо здесь, на ее шее?
— Сейчас не время, — сказала Аннабет. — Поверь мне, Перси, я прочитала это, когда мне было десять лет, и мне до сих пор снятся кошмары, связанные с ним.
— Великолепно, — сказал я. — Сейчас я могу его прочитать?
— Внизу на военном совете, — сказала Аннабет. — Не раньше… ты знаешь.
Я посмотрел в стеклянные глаза Оракула, и не решился спросить. Мы направились вниз, чтобы присоединиться к остальным. Я не знал тогда, что это будет последний раз, когда я побывал на чердаке.
***
Старосты собрались вокруг стола для пинг-понга. Не спрашивайте меня, по чьей рекомендации комната стала неофициальной лагерной штаб-квартирой для военных совещаний. Не смотря на то, что вошли мы с Хироном и Аннабет, это больше походило на скандал.
Кларисса все еще была полном боевом обмундировании. Ее электрическое копье была привязано к ее спине. (На самом деле, ее второе электрическое копье, так как первое я сломал. Она назвала копье «Увечащий». За ее спиной, все еще называют его «Ламер» (прим.: от англ. lame – хромой, калечный; в переводе с недословного жаргона – унылый; человек, абсолютно некомпетентный в той или иной сфере, обычно в компьютерной , но твердо уверенный в обратном, и не предпринимающий абсолютно никаких попыток что-нибудь узнать).) У нее был шлем в виде вепря под мышкой и нож на поясе.
Она была посреди крика на Майкла Уи, нового главного вожатого дома Аполлона, что выглядело немного забавно ввиду того, что Кларисса была на фут выше. Майкл взял руководство над домом Аполлона после Ли Флетчера, погибшего в битве прошлым летом. Он напоминал мне хорька своим заостренным носом и прищуренным видом — то ли потому, что он много хмурился, то ли потому, что он слишком много времени проводил за тем, что тренировался прицеливаться из лука.
— Это наша добыча! — кричал он, стоя на цыпочках, чтобы смотреть Клариссе в лицо. — Если тебе не нравится, ты можешь поцеловать мой колчан!
Люди вокруг стола пыталась не засмеяться — братья Столл, Поллукс из дома Диониса, Кэти Гаднер из дома Деметры. Даже Джейк Мэйсон, наскоро назначенный новым вожатым дома Гефеста, пытался подавить слабую улыбку. Только Силена Бергард никак не реагировала. Она сидела за Клариссой и безучастно уставилась на стол для пинг-понга. Ее глаза были красными и отекшими. Чашка горячего шоколада стояла нетронутой перед ней. Выглядело нечестным, что она должна была находиться здесь. Я не мог поверить, что Кларисса и Майкл стояли рядом с ней, споря о чем-то столько глупом, как трофеи, когда она только что потеряла Бекендорфа.
— Прекратите это! — прокричал я. — Ребята, чем вы заняты?
Кларисса сердито посмотрела на меня.
— Скажи Майклу не быть эгоистичной задницей.
— О, это просто замечательно, особенно из твоих уст, — сказал Майкл.
— Единственная причина, по которой я здесь — это поддержать Силену! — закричала Кларисса. — Иначе я бы уже вернулась в свой дом.
— О чем вы говорите? — потребовал ответа я.
Поллукс прочистил горло.
— Кларисса отказалась говорить с любым из нас, пока ее, эм, спорный вопрос не разрешиться. Она не говорила в течение трех дней.
— Это было замечательно, — мечтательно сказал Тревис Столл.
— Какой спорный вопрос? — спросил я.
Кларисса обратилась к Хирону:
— Ты у власти, правильно? Мой дом получит то, что мы хотим или нет?
Хирон шаркал копытами.
— Моя дорогая, как я уже объяснял, Майкл прав. Дом Апполона более требователен. Кроме того, у нас есть более важные вопросы…
— Конечно, — резко сказала Кларисса. — Всегда есть более важные вопросы, чем потребности Ареса. Мы просто должны показываться и светить, когда вы нуждаетесь в нас, а не жаловаться!
— Это было бы здорово, — пробормотал Коннор Столл.
Кларисса выхватила свой нож.
— Может быть, я должна спросить мистера Д…
— Как вы знаете, — прервал ее Хирон слегка сердитым тоном. — Наш директор, Дионис, занят войной. Он не может возиться с этим.
— Я вижу, — сказала Кларисса. — И вожатые? Кто-нибудь примет мою сторону?
Никто больше не улыбался. Никто не встречался глазами с Клариссой.
— Прекрасно, — Кларисса обратилась к Силене: — Мне очень жаль. Я не хотела этого, когда ты только что потеряла… Во всяком случае, я прошу прощения. У тебя. Ни у кого другого.
Селена не отреагировала на ее слова.
Кларисса с размаху бросила свой нож в теннисный стол.
— Все вы будете сражаться в этой войне без Ареса. До тех пор, пока я не получу извинений, никто из моего дома и пальцем не пошевелит, чтобы помочь. Наслаждайтесь своей смертью.
Вожатые были слишком ошеломлены, чтобы сказать что-нибудь, когда как Кларисса вихрем вылетела из комнаты.
Наконец Майкл Уи сказал:
— Ну и хорошо, что избавились.
— Ты шутишь? — запротестовала Кэти Гаднер. — Это катастрофа!
— Она же не серьезно? — сказал Тревис. — Не так ли?
Хирон вздохнул.
— Ее гордость уязвлена. В конечном счете она успокоится, — но звучал он не очень убежденно.
Я хотел спросить, по какого черта Кларисса сходила с ума, но взглянул на Аннабет, и она одними губами произнесла: «Я расскажу тебе позже».
— Теперь, — продолжал Хирон, — перейдем к главному. Перси принес кое-что, что, я думаю, вам следует услышать. Перси, Великое Пророчество.
Аннабет вручила мне пергамент. Чувствовалось, что он был сухим и старым, и мои пальцы неумело орудовали с тесемками. Я развернул бумаги, пытаясь не порвать ее, и начал читать.
— Полукровка, рожденный старшим псом…
— Э, Перси? — прервала меня Аннабет. — Тут написано «богом». Не «псом». (прим.: как, должно быть, многим известно, «god» («бог») и «dog» («собака») имеют в своем составе одни и те же буквы).
— Ох, точно, — сказал я. Являться дислексиком — одна из отличительных черт полубогов, но временами я ненавижу это. Чем больше я нервничаю, тем хуже мне дается чтение. — Полукровка, рожденный старшим богом… шестнадцати достигнет, несмотря на все препятствия…
Я заколебался, вглядываясь в следующие строчки. Холод сковал мои пальцы, как будто бумага ислучала холод.
— И увидит мир, погруженный в бесконечный сон,
Душой героя проклятое лезвие пожнет свой урожай.
Внезапно Анаклузмос как будто потяжелел в моем кармане. Проклятое лезвие? Хирон однажды рассказывал мне, что Анаклузмос однажды принес многим людям горе. Было ли возможно, что мой собственный меч может убить меня? И как мог мир погрузиться в бесконечный сон, если только это не означает смерть?
— Перси, — подогнал Хирон. — Прочитай остальное.
У меня было такое ощущение, будто бы мой рот был полон песка, но я прочел оставшиеся две строчки.
— Единственный выбор завершит его дни.
Олимп чтоб пресле…
— Предохранить, — спокойно сказала Аннабет. — Это означает «сохранить».
— Я знаю, что это означает, — проворчал я. — Олимп чтоб предохранить или разрушить.
В комнате было тихо. Наконец Коннор Столл сказал:
— Поднять на борьбу — это хорошо, правда ведь?
— Не «поднять на борьбу», — сказала Силена. Ее голос был безжизненным, но было поразительно услышать, что она наконец заговорила. — «Разрушить». (Прим.: в пророчестве сказано «raze», что означает «разрушить до основания»; данное слово по звучанию сходно с «raise» — поднять на борьбу).
— Стереть с лица планеты, — сказала Аннабет. — Разложить на атомы. Превратить в руины.
— Въехал, — мое сердце налилось свинцом. — Спасибо.
Все смотрели на меня — кто-то с участием, кто-то с жалостью, или, может быть, немного со страхом.
Хирон закрыл глаза, как будто вознося молитву. В лошадином обличье он почти что касался балок в комнате отдыха.
— Теперь ты видишь, Перси, почему мы подумали, что лучше будет не рассказывать тебе всего пророчества. Ты и так достаточно взвалил на свои плечи.
— Без малейшего понятия о том, что я буду должен, не смотря ни на что, умереть в конце? — сказал я. — Ага, я понял это.
Хирон с болью посмотрел на меня. Парню было три тысячи лет. Он видел сотни погибших героев. Ему не могло нравиться это, но он привык к этому. Возможно, он знал, что лучше будет не пытаться утешить меня.
— Перси, — сказала Аннабет. — Ты знаешь, пророчества всегда имеют двойной смысл. Это может не означать буквально, что ты умрешь.
— Конечно, — сказал я. — Единственный выбор завершит его дни. Тонна значений, верно?
— Может быть, мы можем остановить его, — предложил Джек Мэйсон. — Душой героя проклятое лезвие пожнет свой урожай. Возможно, мы смогли бы найти этот клинок и уничтожить его. Звучит так, будто это коса Кроноса, верно?
Я не подумал об этом, однако не имело значения, был ли проклятым лезвием Анаклузмос или коса Кроноса. В любом случае, я сомневался, что нам удастся предотвратить пророчество. Лезвие должно было пожать мою душу. Как правило, я предпочитал, чтобы мою душу не пожинали.
— Возможно, нам следует позволить Перси поразмыслить над этими строками, — сказал Хирон. — Ему нужно время…
— Нет, — я свернул пророчество и запихнул его в свой карман. Я чувствовал неповиновение и злость, хотя не знал точно, почему я злюсь. — Мне не нужно времени. Если я умру, я умру. Я не должен терзаться из-за этого, правда?
Руки Аннабет немного тряслись. Она не встречалась со мной взглядом.
— Давайте двигаться вперед, — сказал я. — У нас имеются другие проблемы. У нас шпион.
Майкл Уи нахмурился.
— Шпион?
Я рассказал им, что произошло на «Принцессе Андромеде» — как Кронос узнал, что мы придем, как он показал мне серебряный кулон с косой, который он использовал для того, чтобы связывать с кем-то в лагере.
Силена начала рыдать в очередной раз, и Аннабет обняла ее за плечи.
— Здорово, — неуютно сказал Коннор Столл, — мы подозревали, что годами подозревали, что у нас может быть шпион, верно? Кто-то продолжал передавать информацию Луке — как расположение Золотого Руна пару лет назад. Это должен быть кто-то, кто хорошо его знал.
Может, подсознательно, он мельком взглянул на Аннабет. Она знала Луку больше, чем кто бы то ни было, конечно, но Коннор быстро отвернулся.
— Гм, я имею в виду, это мог бы быть кто угодно.
— Да, — Кэти Гаднер неодобрительно посмотрела на братьев Столл. Она испытывала к ним неприязнь с тех пор, как они украсили травяную крышу дома Деметры шоколадными пасхальными зайцами. — Типа одного из сводных братьев Луки.
Тревис и Коннор вместе начали спорить с ней.
— Стоп! — Силена ударила по столу так сильно, что пролила свой горячий шоколад. — Чарли умер и… а вы спорите, как маленькие дети! — Она опустила свою голову и начала всхлипывать.
Горячий шоколад тонкой струйкой стекал по столу для пинг-понга. Все выглядели пристыженно.
— Она права, — сказал Поллукс. — Порицание друг друга не поможет. Нам нужно держать глаза открытыми, чтобы найти серебряный амулет с изображением косы. Если один есть у Кроноса, у шпиона, возможно, тоже.
Майкл Уи проворчал:
— Нам нужно найти этого шпиона до того, как мы запланируем следующие шаги. Взрыв «Принцессы Андромеды» не остановит Кроноса навечно.
— Несомненно, — сказал Хирон. — На самом деле, его следующее нападение уже на подходе.
Я нахмурился.
— Вы подразумеваете «бОльшую проблему», которую упоминал Посейдон?
Он и Аннабет взглянули друг на друга, как бы говоря: пора. Я уже упоминал, что терпеть не могу, когда они так делают?
— Перси, — сказал Хирон. — Мы не хотели говорить тебе, пока ты не вернулся в лагерь. Тебе нужен был перерыв с твоими… смертными друзьями.
Аннабет покраснела. До меня дошло, что она знала, что я проводил время с Рейчел, и я почувствовал вину. Затем я почувствовал злость из-за того, что я почувствовал вину. Мне же было дозволено иметь друзей вне лагеря, верно? Это же не было, как будто…
— Расскажите мне, что случилось, — сказал я.
Хирон поднял бронзовый кубок со стола для закусок и вылил воду на горячее блюдо, где мы обычно плавили сыр для начос (прим.: мексиканское блюдо, кукурузные чипсы, которые подаются с различными соусами). Пар повалил вверх, создавая радугу под воздействием света. Хирон выловил золотую драхму из своего мешочка, метнул в туман и пробормотал: «О, Ирис, Богиня Радуги, покажи нам угрозу».
Туман замерцал. Я увидел знакомое зрелище тлеющего вулкана — гора Святой Елены. Пока я смотрел, сторона горы взорвалась. Огонь, зола и лава выплеснулись наружу. Голос корреспондента произнес:
— … даже больше, чем в прошлогоднее извержение, и геологи предупреждают, что с горой еще не все закончено.
Я знал все о прошлогоднем извержении. Я послужил для него основанием. Однако это извержение было намного хуже. Гора разрывалась на куски, рушась изнутри, и огромная фигура выросла из дыма и лавы, как из люка. Я понадеялся, что Туман удержит людей от того, чтобы четко лицезреть ее, потому то, что я увидел, послужило бы причиной паники и мятежей во всех Соединенных Штатах.
Гигант был больше, чем все, с чем я прежде когда-либо встречался. Даже мои глаза полубога не могли разобрать четко его очертания сквозь пепел и огонь, но он был смутно похож на человека и таким огромным, что мог бы использоваться здание «Крайслера» как бейсбольную биту. Гора затряслась с ужасным грохотом, как будто монстр смеялся.
— Это он, — сказал я. — Тифон.
Я очень надеялся, что Хирон скажет что-нибудь хорошее, типа «Нет, это наш гигантский друг Лерой! Он собирается помочь нам!». Но ничего подобного. Он просто кивнул.
— Самый ужасный монстр из всех, самая большая проблема, с которой когда-либо сталкивались боги. Он был высвобожден из-под горы в конце концов. Однако эта сцена двухдневной давности. Вот что происходит сейчас.
Хирон взмахнул рукой, и изображение сменилось. Я увидел ряд облаков, кружащихся над равнинами Среднего Запада. Сверкнули молнии. Линия смерчей уничтожала все на их пути, поднимая вверх дома и трейлеры, швыряя автомобили как спичечные коробки.
— Монументальные наводнения, — говорил диктор. — Пять штатов объявили чрезвычайное положение, так как аномальная система штормов сметает все на своем пути на восток, продолжая сеять разрушение. — Камеры сфокусировались на колонне из смерчей, направляющихся к маленькому городку на Среднем Западе. Внутри шторма я мог видеть гиганта — слабый проблеск его истинной формы: дымящиеся руки, черные когтистые ладони размером с многоквартирный дом. Его злобный рев пронесся по равнине как ядерный взрыв. Другие маленькие фигуры прорезались сквозь облака, кружась вокруг монстра. Я увидел вспышки света и понял, что гигант пытался ударить их. Я прищурился и подумал, что увидел золотую колесницу, летящую в темноту. Затем какая-то гигантская птица — чудовищная сова — бросилась в атаку на гиганта.
— Это… боги?, — спросил я.
— Да, Перси, — сказал Хирон.
— Они боролись с ним в течение многих дней, пытаясь остановить его. Но Тифон идет вперед — к Нью-Йорку. К Олимпу.
Я позволил этому случиться.
— Сколько времени до того, как он доберется сюда?
— Если боги не смогут остановить его? Возможно 5 дней. Большинство олимпийцев там… за исключением твоего отца, у которого есть собственная война для того, чтобы бороться.
— Но кто тогда охраняет Олимп?
Коннор Столл покачал головой.
— Если Тифон доберется до Нью-Йорка, то не будет иметь значения, кто охраняет Олимп.
Я думал о словах Кроноса на судне:
— Я хотел бы видеть ужас в Ваших глазах, когда Вы поймете, как я разрушу Олимп.
Было ли это тем, о чем он говорил: нападение Тифона? Разумеется это было достаточно ужасно. Но Кронос всегда дурачил нас, отвлекая наше внимание. Это казалось слишком очевидным для него. Также, в моем сне, Золотой Титан говорил о больших проблемах в обозримом будущем, как если бы Тифон был только началом.
— Это — уловка,- сказал я. — Мы должны предупредить богов. Должно случиться еще что-то.
Хирон смотрел на меня серьезно.
— Кое-что худшее чем Тифон? Надеюсь нет.
— Мы должны защитить Олимп, — настоял я. — У Кроноса есть другой план нападения.
— У него был, — Тревис Столл напомнил мне. — Но ты потопил его судно.
Все смотрели на меня. Они хотели хотя бы несколько хороших новостей. Они хотели верить в то, что по крайней мере я дал им немного надежды.
Я покосился на Аннабет. Я мог сказать, что мы думаем об одном и том же: Что, если Принцесса Андромеда была лишь уловкой? Что, если Кронос позволил нам взорвать судно, чтобы мы понизили уровень охраны?
Но я не собирался говорить об этом перед Селеной. Ее парень пожертвовал собой ради этой миссии.
— Возможно вы правы, — сказал я, хотя и не верил этому.
Я попытался представить себе, каким образом вещи могли бы стать намного хуже. Боги Среднего Запада сражались с монстром, который чуть не победил их однажды. Посейдон находился под осадой и проигрывал войну морскому Титану Океану. Кронос по-прежнему был где-то там, в неизвестности. Олимп был фактически лишен защиты. Полубоги из Лагеря Полукровок находятся в нашей собственной (войне) с шпионом в наших рядах.
О, и согласно древнему пророчеству, я должен умереть, когда мне исполнится 16 — что произойдет через 5 дней, в то же самое время Тифон, предположительно, ударит по Нью-Йорку. Почти забыл об этом.
— Ну, — сказал Хирон, — я думаю что этого достаточно для одной ночи.
Он махнул своей рукой и туман рассеялся. Бурное сражение Тифона и богов исчезло.
— Это преуменьшение, — пробормотал я.
И военный совет закрылся.