Глава 04. Талия пытается спалить Новую Англию

Перси Джексон и Проклятие титана - 3 книга из серии Боги-олимпийцы


 

Артемида объявила нам, что рассвет уже близко, но меня так легко не одурачишь. Стало еще холоднее, темнее, и снег повалил с неба необыкновенно густыми хлопьями. Ни в одном из окон Уэстовер-холла не горел свет. Интересно, заметили ли уже учителя отсутствие брата и сестры ди Анджело, а также доктора Торна? Не хотелось бы быть поблизости, когда это случится. На мое счастье, единственное, что могла запомнить миссис Готтчок, — это мое имя, Перси Джексон, а значит, я всего лишь стану объектом «охоты на человека» в национальном масштабе… ну, мне не привыкать.
Охотницы свернули лагерь так же быстро, как и разбили его. Я трясся от холода под этим снегопадом, постепенно превращаясь в снеговика, но служительницы Артемиды, казалось, не чувствовали ни малейшего дискомфорта. Сама Артемида упорно глядела на восток, словно чего-то ожидая. Бьянка сидела в стороне, разговаривая с Нико. Судя по угрюмому выражению его лица, сестра объясняла брату свое решение присоединиться к божественной охоте. Я невольно подумал о том, как же это эгоистично с ее стороны поступать таким образом, бросая брата.
Талия и Гроувер подошли ко мне, им не терпелось услышать, что произошло во время аудиенции у богини.
Услышав мой рассказ, Гроувер побледнел.
— В последний раз, когда охотницы навещали лагерь, это закончилось плохо.
— Как они вообще оказались тут? — подумал я вслух. — Появились словно из ниоткуда.
— А теперь и Бьянка с ними, — брезгливо произнесла Талия. — Это все Зоя. Гонору у нее…
— Разве можно ее осуждать? — Гроувер глубоко вздохнул. — Ей уготована вечность с Артемидой…
— У вас, сатиров, всегда одно и то же! — гневно сверкнула глазами Талия. — Все без ума от Артемиды. Неужели вам никак не вдолбить, что рассчитывать на взаимность — глупо?
— Но она такая необыкновенная… часть природы, — еле слышным эхом откликнулся Гроувер.
— Ну и дурак! — отрезала Талия.
— Ну и пусть… — мечтательно отозвался Гроувер.

* * *

Наконец небо посветлело.
— Пора бы уже, — пробормотала Артемида. — Зимой он становится таким лентяем…
— Ждете рассвета? — спросил я.
— Скорее своего брата.
Я не хотел показаться невежей. То есть я знал мифы про Аполлона — его еще иногда называют Гелиосом, — как он управляет большой солнечной колесницей, катящейся по небу. Но я знал и то, что солнце на самом деле — это звезда, которая находится от нас далеко-далеко. Я привык к тому, что часть древнегреческих мифов — правда, но все равно не понимал, как Аполлон может управлять солнцем.
— Все не совсем так, как ты думаешь, — сказала Артемида, словно читая мои мысли.
— О’кей. — Я сразу почувствовал себя раскованнее, легче. — Значит, он не катается…
Внезапно на горизонте вспыхнул свет. Повеяло теплом.
— Не смотри, — посоветовала Артемида, — пока он не припаркуется.
«Припаркуется?»
Я опустил глаза и заметил, что остальные делают то же самое. Свет и тепло усиливались, пока я не почувствовал, что просто плавлюсь от жары в зимней куртке. Потом свет неожиданно погас.
Я поднял взгляд. И не поверил собственным глазам. Это была моя машина! Ну, то есть машина, которую я всегда хотел иметь. Красный «мазерати-спайдер» с откидывающимся верхом. Автомобиль был так божественно прекрасен, что даже светился. Потом я понял, что он светится потому, что металл раскален. Снег вокруг «мазерати» растаял идеальным кругом, чем объяснялся тот факт, что я стою на зеленой траве и ноги у меня промокли.
Из машины, улыбаясь, вышел водитель. На вид ему было лет семнадцать-восемнадцать, и на мгновение меня кольнуло неприятное чувство, что это Лука, мой закоренелый враг. У парня такие же рыжеватые волосы и открытое, дружелюбное лицо! Но водитель шикарного авто был немного повыше, и его лицо не украшал шрам, как у Луки. И улыбка у него оказалась совсем не такая — озорная, широкая, я бы даже сказал, нахальная. (Лука в последние дни только хмурился и усмехался.) В одежде водитель «мазерати» предпочитал джинсы, мокасины и футболку без рукавов.
— Ух ты! — пробормотала Талия. — Горячий парень, этот Аполлон.
— Он бог солнца, — напомнил я.
— Я про другое.
— Моя маленькая сестричка! — позвал Аполлон. Будь его зубы еще хоть капельку белее, он ослепил бы нас своей улыбкой без всякой солнечной машины. — Что случилось? Ты ни разу не позвонила. Ни разу не написала. Я уже стал волноваться!
Артемида вздохнула.
— У меня все в порядке, Аполлон. И я тебе не маленькая сестричка!
— Эй, я родился первым!
— Мы близнецы. И сколько тысяч лет можно спорить…
— Так что случилось? — прервал он. — Я вижу, с тобой девочки. Хотите немного попрактиковаться в стрельбе из лука?
Мне показалось, что Артемида скрипнула зубами.
— Я хочу, чтобы ты оказал мне услугу. Я должна поохотиться… одна. Мне нужно, чтобы ты отвез моих спутниц в Лагерь полукровок.
— Заметано, сестрица! — Потом он поднял руки, словно объявляя минуту молчания. — Чувствую, что на меня снисходит хокку.
Охотницы дружно вздохнули. Они явно уже встречались с Аполлоном.
Аполлон откашлялся, по-актерски вытянул вперед руку и продекламировал:

Трава на снегу
Сестра просит помощи
Я спокоен.

Он усмехнулся и посмотрел на нас, ожидая аплодисментов.
— В последней строчке всего четыре слога, — сказала Артемида.
— Разве? — нахмурился Аполлон.
— Да. Может, лучше «Я такой спесивый»?
— Нет-нет, тут шесть слогов. Хм. — Он забормотал что-то себе под нос.
Зоя Ночная Тень повернулась к нам.
— Повелитель Аполлон перенял этот вид стихосложения, хокку, во время своей поездки в Японию. И это еще не самое худшее… Однажды он посетил Лимерик… Если я еще хоть раз услышу стихотворение, начинающееся словами: «Жила-была в Спарте богиня…»
— Вот! — провозгласил Аполлон. — Я невозмутим. Ровно пять слогов! — Он поклонился с весьма самодовольным видом. — Ну а теперь, сестренка… Говоришь, тебе нужно отвезти охотниц? Что ж, отлично. Я как раз собирался прокатиться.
— И этих полубогов тоже надо подбросить, — сказала Артемида, указывая на нас. — Они из лагеря Хирона.
— Без проблем! — Аполлон взглянул на нас. — Так-так-так… Талия, верно? Наслышан.
— Привет, повелитель Аполлон. — Талия густо покраснела.
— Дочка Зевса, да? Выходит, моя кузина. Надоело быть деревом? Рад, что ты снова с нами. Терпеть не могу, когда хорошеньких девчонок обращают в деревья. Слушайте, ребята, я помню, как…
— Брат, — напомнила Артемида, — по-моему, пора ехать.
— Да-да, конечно. — Он, прищурясь, посмотрел на меня. — Перси Джексон?
— Да. То есть… да, сэр.
Странно, конечно, называть тинэйджера «сэр», но я уже научился быть поосторожнее с бессмертными. Все они были очень обидчивы и, чуть что, выходили из себя.
Аполлон пристально оглядел меня, но не сказал ни слова, что было несколько неприятно.
— Ладно! — сказал он наконец. — Давайте загружайтесь в машину. Рейс в один конец — только на запад. И если вы опоздаете — пиши пропало.
Я посмотрел на «мазерати»; в нем могло поместиться два человека, не более. А нас около двадцати.
— Машина — класс, — вмешался Нико.
— Спасибо, малыш, — ответил Аполлон.
— Но как мы все в нее влезем?
— Ну… — Казалось, Аполлон впервые обратил внимание на эту проблему. — Да, конечно. Терпеть не могу отказываться от спортивных моделей, но полагаю…
Он вытащил ключи и нажал кнопку сигнализации. Бип-бип — отозвалась машина.
На мгновение она снова ярко вспыхнула. Когда сияние погасло, мы увидели вместо «мазерати» один из тех челночных автобусов с открытым верхом, на которых нас развозили на школьные баскетбольные игры.
— Годится, — заключил Аполлон. — Прошу садиться.
Зоя велела охотницам залезать в авто. Она подняла свой мешок, и Аполлон галантно предложил:
— Сюда, милочка. Давай я помогу.
Зоя с отвращением отшатнулась. В глазах ее вспыхнул убийственный блеск.
— Брат, — укоризненно произнесла Артемида, — прошу тебя, не помогай моим охотницам. Не заглядывайся на них, поменьше разговаривай и не пытайся заигрывать. И не смей называть их милочками!
Аполлон вскинул руки.
— Прости! Забыл. Скажи-ка, сестричка, так куда же ты все-таки собралась?
— Поохотиться, — отрезала Артемида. — Не твое дело.
— Все равно узнаю. Я все вижу. Я же всеведущ.
— Просто высади их там, где надо, Аполлон, — фыркнула Артемида. — И не приставай!
— Да разве ж я когда-нибудь пристаю?!
Артемида гневно посмотрела на брата, затем обратилась к нам:
— Увидимся ближе к зимнему солнцестоянию. Зоя, назначаю тебя ответственной за отряд. Сделай все правильно. Как сделала бы я.
— Слушаюсь, госпожа. — Зоя вытянулась в струнку.
Артемида опустилась на колени и потрогала землю, словно проверяя следы. Когда она встала, вид у нее был расстроенный.
— Опаснее, чем я думала. Но зверя нужно найти.
Она стремительными шагами углубилась в лес, моментально смешавшись со снежной завесой и тенями.
Аполлон повернулся к нам и, ухмыляясь и крутя на пальце ключи, спросил:
— Ну, кто хочет порулить?

* * *

Охотницы быстро забрались в автобус. Они сгрудились в задней части, чтобы сидеть как можно дальше от Аполлона и других, в высшей степени заразных, самцов. Бьянка села там же, оставив своего младшего брата впереди, с нами. Мне казалось, что здесь холодно, но Нико, по-моему, было все равно.
— Здорово! Круто! — восклицал Нико, подпрыгивая на водительском сиденье. — Неужели это и вправду солнце? Я думал, что боги солнца и луны — Гелиос и Селена. Как же так выходит, что иногда это они, а иногда — вы с Артемидой?
— Разжаловали, — ухмыльнулся Аполлон. — В общем, путаница началась с римлян. Им показалось накладным тратиться на все эти жертвоприношения, поэтому они и перераспределили обязанности Гелиоса и Селены между мной и сестрой. Сестричке моей досталась луна. Мне — солнце. Поначалу это было страшное занудство, зато я получил роскошную машину.
— Но как же так получается? — продолжал приставать с вопросами Нико. — Я считал, что солнце — это большой огненный шар, состоящий из газов!
Аполлон фыркнул и потрепал Нико по волосам.
— Такой слушок, наверное, прошел потому, что Артемида обычно называла меня большим огненным шаром. А если серьезно, малыш, все дело в том, о чем именно ты толкуешь — об астрономии или о философии. Хочешь говорить об астрономии? Кому это интересно! Совсем другое дело — что люди думают о солнце. А они то и дело, хм… выезжают за счет солнца… ну, так говорится. Оно их греет, под его лучами растут посевы на полях, оно заставляет работать их двигатели, с ним все… как бы это выразиться — солнечнее. Эта колесница построена из человеческих грез о солнце. Это так же старо, как западная цивилизация, малыш. Каждый день солнце совершает свой путь с востока на запад, освещая эти маленькие жалкие смертные жизни. Это все, — бог небрежно махнул рукой, — мощь солнца, какой ее воспринимают смертные. Звучит логично?
— Не очень, — покачал головой Нико.
— Хорошо, тогда думай об этом как о действительно мощной, по-настоящему опасной солнечной машине.
— Можно, я поведу?
— Нет. Ты еще слишком мал.
— А я? А я? — поднял руку Гроувер.
— Мм, — пробормотал Аполлон. — Ты слишком мохнатый.
Он посмотрел на меня как на пустое место и перевел взгляд на Талию.
— Дочь Зевса! — воскликнул он. — Повелителя неба. Лучшего выбора и быть не может.
— Нет, только не я, — покачала головой Талия. — Нет, спасибо.
— Да брось ты! — сказал Аполлон. — Сколько тебе лет?
— Не знаю, — нерешительно ответила Талия.
Печально, но факт. Талию обратили в дерево, когда ей было двенадцать, но с тех пор прошло уже семь лет. Так что, если считать по годам, ей исполнилось девятнадцать. Но она все еще чувствовала себя двенадцатилетней. На вид ей можно было дать не двенадцать и не девятнадцать, а где-то посерединке. По выкладкам Хирона, она взрослела и будучи деревом, только медленнее, чем обычно.
— Тебе пятнадцать, почти шестнадцать. — Аполлон прижал палец к губам и таинственно улыбнулся.
— Откуда вы знаете?
— Эй, девушка, я же бог пророчеств. Я ВИЖУ суть. Тебе исполнится шестнадцать примерно через неделю.
— Точно, у меня день рождения двадцать второго декабря!
— Из чего следует, что теперь ты достаточно взрослая, чтобы управлять автомобилем с разрешения инструктора.
— Ну… — Талия нервно заерзала на сиденье.
— Знаю, знаю, что ты скажешь, — подхватил Аполлон. — Что ты недостойна управлять солнечной колесницей.
— Я совсем не то хотела сказать.
— Не заставляй подвергать себя допросу с пристрастием! От Мэна до Лонг-Айленда всего-то ничего, и забудь о том, что случилось с последним парнишкой, которому я разрешил покататься. Ты — дочь Зевса. Тебя в небесах он не тронет.
Аполлон добродушно рассмеялся. Никто его не поддержал.
Талия пыталась воспротивиться, но Аполлон не желал даже и слышать никаких отказов. Он нажал кнопку на приборной доске, и поверх лобового стекла зажегся знак. Мне пришлось прочесть надпись задом наперед (для человека, страдающего дислексией, этот процесс почти не отличается от чтения спереди назад). Я почти не сомневался, что надпись гласит: «Осторожно! За рулем — стажер».
— Не бери в голову! — сказал Аполлон Талии. — Расслабься!

* * *

Должен признать, что я умирал от зависти. Мне давно не терпелось самому водить машину. Этой осенью мама пару раз брала меня в Монтаук и, когда на шоссе никого не было, разрешала сесть за руль своей «мазды». Конечно, то была японская малолитражка, а это — солнечная колесница, но какая разница?
— Скорость зависит от жара, — предупредил Аполлон. — Поэтому сначала поезжай потихоньку и убедись, что набрала достаточную высоту, а потом можешь гнать на полной.
Талия так вцепилась в баранку, что костяшки пальцев у нее побелели. У нее был такой вид, будто ее вот-вот стошнит.
— Что-нибудь не так? — спросил я ее.
— Н-нет, — ответила она сдавленным голосом. — Все в порядке.
Талия потянула руль на себя. Он дернулся, и автобус взмыл вверх так быстро, что меня бросило назад и я рухнул на что-то мягкое.
— Ох, — простонал Гроувер.
— Прости.
— Потише! — предупредил Аполлон.
— Извините, — ответила Талия. — Теперь все под контролем!
Я с трудом приподнялся и, выглянув в окно, увидел дымящийся круг деревьев на поляне, с которой мы взлетели.
— Талия, — подсказал я, — не жми так сильно на газ.
— Знаю, Перси, — ответила она, скрипнув зубами.
Однако было видно, что соображает она плохо.
— Расслабься, — сказал я.
— Я и так расслабилась! — огрызнулась Талия.
Она сидела, напряженно застыв, словно палку проглотила.
— Нам надо на юг, к Лонг-Айленду, — велел Аполлон. — Поверни налево.
Талия дернула руль, и я снова повалился на Гроувера, который жалобно заскулил.
— Налево — в другую сторону, — подсказал Аполлон.
Я по глупости снова выглянул в окно. Теперь мы были на высоте самолета — так высоко, что небо стало чернеть.
— М-да… — сказал Аполлон, и у меня возникло чувство, что он вынуждает себя говорить спокойно. — Держи пониже, милочка. А то Кейп-Код под нами совсем замерзнет.
Талия снова дернула руль. Лицо у нее было белое как мел, лоб — в бусинках пота. Что-то явно шло не так. Я никогда не видел Талию в подобном состоянии.
Автобус нырнул вниз, и кто-то пронзительно завопил. Может, я сам. Теперь мы устремились прямо к Атлантике со скоростью тысяча миль в час — побережье Новой Англии осталось слева. В автобусе становилось все жарче.
Аполлона отбросило куда-то назад, но он пробирался к нам, хватаясь за сиденья.
— Возьмите руль сами! — взмолился Гроувер.
— Спокойно, — сказал Аполлон. Его самого уж никак нельзя было назвать спокойным. — Просто она пока еще учится… УХ ТЫ!
Я проследил за его взглядом. Под нами лежал какой-то городок Новой Англии, укрытый снегом. По крайней мере, в это время года он всегда был укрыт снегом. Но я видел, как снежный покров на деревьях, крышах и лужайках стремительно тает. Белый шпиль церкви стал коричневым и задымился. Над городом, то тут, то там, заструились завитки дыма, как от погашенных рождественских свечей. Деревья и крыши домов воспламенялись.
— Наверх! Поднимайся наверх! — заорал я. В глазах Талии появился безумный блеск. Она рванула руль на себя, и на сей раз я устоял на ногах. Пока мы с ревом неслись вверх, я увидел в заднее окно автобуса, что пожары в городе потухли — такой стужей повеяло с неба.
— Туда! — указал Аполлон. — Лонг-Айленд там — держи прямо. Держи руль мертвой хваткой. И давай потише, дорогая. «Мертвой хваткой» — это просто фигура речи.
Автобус мчался к северному побережью Лонг-Айленда. Я уже различал Лагерь полукровок — долину, лес, пляж. Видел трапезную, домики и амфитеатр.
— Все под контролем, — бормотала Талия. — Все под контролем.
Мы были уже в нескольких сотнях ярдов.
— Тормози, — велел Аполлон.
— Это я могу.
— ТОРМОЗИ!
Талия тяжело ударила по тормозной педали, и солнечный автобус под углом сорок пять градусов с оглушительным плеском плюхнулся в озеро Лагеря полукровок. Пар клубами встал над озером, и несколько перепуганных наяд буквально выпрыгнули из воды с наполовину сплетенными корзинами.
Автобус вынырнул на поверхность вместе с парочкой опрокинутых полуобугленных лодок.
— Что ж, — произнес Аполлон с молодецкой улыбкой. — Ты все делала правильно, моя дорогая. Все держала под контролем! А теперь пошли посмотрим — может, мы ненароком сварили заживо кого-нибудь важного?