Глава 50. Аннабет — Метка(Знак) Афины 3 книга


 

Аннабет потеряла счет времени. Она чувствовала, что амброзия, которую она съела раньше, начала лечить ее ногу, но та все еще болела так сильно, что боль отдавала прямо в шею. Вдоль всех стен, небольшие пауки, сливавшиеся с темнотой, как будто ожидали приказов их хозяйки. Тысячи из них шелестели за гобеленами, от чего сцены из ткани двигались, будто ветер.
Аннабет сидела на разрушающемся полу и пыталась сохранить силы. Пока Арахна не смотрела, она пыталась получить сигнал на ноутбуке Дедала, чтобы связаться с друзьями, но ей, конечно, не повезло. Ей ничего не оставалось, как смотреть в изумлении и ужасе на то, как работает Арахна, на её восемь ног, движущихся с гипнотической скоростью, медленно распутывая нити вокруг статуи. С ее золотой одеждой и сияющим лицом цвета слоновой кости, Афина Парфенос была даже страшнее, чем Арахна. Она смотрела строго, как бы говоря: Дайте мне вкусняшек или еще что-нибудь!
Аннабет представила себя древней гречанкой, гуляющей в Парфеноне и видящей эту огромную богиню с ее щитом, копьем и питоном, свободная рука которой держит Нику, крылатую богиню победы. Этого было достаточно, чтобы серьезно напугать любого смертного. Более того, статуя излучала силу. Когда Афина была освобождена, воздух вокруг нее потеплел. Её кожа цвета слоновой кости сияла жизнью. Маленькие пауки заволновались и начали отступать обратно в коридор.
Аннабет поняла, что паутина Арахны каким-то образом маскировала и приглушала магию статуи. Теперь она была свободна, и Афина Парфенос наполняла комнату магической энергией.
Веками молитвы смертных и их горящие подношения наполняли статую ее духом. В нее вселилась сила Афины. Арахна, казалось, ничего не замечала. Она все время бормотала про себя, отсчитывая метры шелка и подсчитывая количество нитей, которое понадобится для её проекта. Всякий раз, когда она колебалась, Аннабет поддерживала её, напоминая, как замечательно ее гобелены будут выглядеть на горе Олимп.
Статуя теперь была такой теплой и яркой, что Аннабет могла увидеть больше деталей пещеры — римская кирпичная кладка, которая возможно когда-то была блестящей и белой, темные кости прежних жертв Арахны, еда, подведенная на паутине, и массивные канаты из шелка, соединяющие пол с потолком. Теперь Аннабет увидела, насколько хрупкими были мраморные плитки у нее под ногами. Они были покрыты тонким слоем паутины, которая как будто бы соединяла осколки разбитого зеркала. Всякий раз, когда Афина Парфенос даже немного сдвигалась, больше трещин распространялись и расширялись по полу. В некоторых местах дыры были такие же большие, как крышки люков. Аннабет почти пожелала, чтобы опять стало темно.
Даже если бы ее план удался, и она победила бы Арахну, она не была уверена, что сможет выбраться из этой комнаты живой.
— Так много шелка, — бормотала Арахна. — Я могла бы сделать двадцать гобеленов…
— Продолжайте! — воодушевляла ее Аннабет. — У вас замечательно получается.
Паучиха продолжала работать. Казалось, прошла уже вечность, но после нее гора сверкающего шелка была свалена у ног статуи. Стены пещеры все еще были в паутине. Поддерживающие канаты, держащие комнату целой, не были затронуты. Но Афина Парфенос была освобождена.
— Пожалуйста, очнись, — просила Аннабет статую. — Мама, помоги мне.
Ничего не случилось, но, казалось, трещины стали быстрее распространяться по полу. Согласно словам Арахны, злобные мысли монстров разъедали основание храма веками. Если это было правдой, то теперь свободная Афина Парфенос привлекала еще больше внимания монстров из Тартара.
— Дизайн, — сказала Аннабет. — Вы должны торопиться.
Она подняла экран компьютера, чтобы Арахна увидела, но паучиха отрезала:
— Я запомнила это, дитя. У меня глаз художника к деталям.
— Конечно. Но мы должны поторопиться.
— Почему?
— Что же… потому что мы должны представить вашу работу миру!
— Хм. Очень хорошо.
Арахна начала плести. Это была медленная работа, шелковые нити превращались в полоски ткани. Комната загрохотала. Трещины у ног Аннабет стали шире. Если Арахна и заметила, то не подала виду. Аннабет подумывала как-нибудь сбросить паучиху в яму, но потом все же отказалась от этой идеи. Дыра была недостаточно большой, и, к тому же, если пол обвалится, Арахна могла зацепиться за ее шелк и избежать падения, в то время, как Аннабет и древняя статуя свалятся в Тартар.
Медленно, Арахна закончила длинные полосы из шелка и сплела их вместе. Её мастерство было безупречным. Аннабет не могла не восхититься. Она начала сомневаться в своей собственной матери. Что, если Арахна была лучшей ткачихой, чем Афина?
Но дело было не в способностях Арахны. Она была наказана за чрезмерную гордость и грубость. Не важно, насколько ты потрясающий, ты не можешь оскорбить богов и легко отделаться.
Олимпийцы были напоминанием, что всегда существовал кто-то лучше тебя, и ты не должен зазнаваться. Но все же… быть превращенной в бессмертного монстра-паука было весьма суровым наказанием за хвастовство.
Арахна работала все быстрее, соединяя пряди. Вскоре структура была готова. У ног статуи лежал сплетенный из шелковых лент цилиндр, пять футов в диаметре и десять футов в длину. Поверхность блестела, словно морская ракушка, но Аннабет она не казалась красивой. Она была функциональной: это ловушка. Она будет красивой только если сработает.
Арахна повернулась к ней с голодной улыбкой.
— Готово! А теперь, моя награда! Докажи мне, что ты умеешь сдерживать обещания.
Аннабет изучала ловушку. Она нахмурилась и обошла ее, осматривая плетение со всех сторон. Затем, осторожно, опустилась на четвереньки и поползла внутрь. Арахна правильно выполнила все измерения. Если бы она сделала это неправильно, то ее план был обречен. Но она выскользнула через шелковый туннель, не касаясь стенок. Тесьма была липкой, но не слишком. Она выползла на другом конце и покачала головой.
— Там изъян, — сказала она.
— Что?! — воскликнула Арахна. — Не может быть! Я следовала твоим инструкциям…
— Он внутри, — сказала Аннабет. — Залезьте туда и посмотрите сами. Он прямо в середине — изъян в вышивке.
Изо рта Арахны полилась пена. Аннабет боялась, что перегнула палку, и паучиха ей просто закусит. Она просто будет еще одной кучкой костей в паутине.
Вместо этого, Арахна раздраженно топнула всеми восемью ногами.
— Я не делаю ошибок.
— Ох, она маленькая, — сказала Аннабет. — Вы, вероятно, можете исправить ее. Но я не хочу показывать богам ничего, кроме вашей лучшей работы. Смотрите, залезьте туда и проверьте. Если вы сможете исправить ее, мы покажем вашу работу Олимпийцам. Вы будете самым известным художником всех времен. Они, наверное, уволят Девять муз и наймут вас, чтобы смотреть за всеми искусствами. Богиня Арахна… Да, я не удивлюсь.
— Богиня… — дыхание Арахны стало прерывистым. — Да, да. Я исправлю этот изъян.
Она просунула голову в туннель.
— Где он?
— Прямо в середине, — настоятельно призывала Аннабет. — Ползите вперед, вам должно быть там не особо уютно…
— Я в порядке! — огрызнулась она, извиваясь, протискиваясь внутрь.
Как и надеялась Аннабет, ловушка была едва впору паучьему брюшку. Пока паучиха пробиралась вперед, плетеные полосы шелка расширялись, подстраиваясь под ее размеры. Она ползла, пока ее прядильный орган не скрылся внутри.
— Я не вижу ошибки! — объявила она.
— Действительно? — спросила Аннабет — Это странно. Выходите и я еще раз проверю.
Момент истины.
Арахна начала извиваться, пытаясь пролезть назад. Тканый тоннель стянулся вокруг нее и быстро захватил. Она попыталась повернуться вперед, но ее брюшко уже застряло в ловушке. Она не смогла вылезти и таким способом.
Аннабет боялась, что колючие ноги паука могут проткнуть шелк, но они были так плотно прижаты к ее телу, что она едва могла пошевелить ими.
— Что… что это такое? — позвала она. — Я застряла!
— Ах, — сказала Аннабет. — Я забыла вам сказать. Это произведение искусства называют Китайскими Наручниками. Во всяком случаи это их большой вариант. Я называю это Китайскими Напаучниками.
— Предательство! — Арахна молотила лапками, каталась и корчилась, но ловушка держала ее крепко.
— Это был вопрос выживания, — поправила ее Аннабет. — Ты ведь все равно собиралась убить меня, помогла бы я тебе или нет, не так ли?
— Ну, конечно! Ты ведь дитя Афины, — ловушка держалась. — Я имею в виду… нет, конечно, нет! Я уважаю свои обещания.
— Ага, – Аннабет отступила назад, когда плетеный цилиндр начал снова качаться под ударами Арахны. — Обычно эти ловушки делаются из волокон бамбука, но паучий шелк даже лучше. Он схватит тебя быстро, и его слишком сложно сломать — даже тебе.
— Гах-х-х! — Арахна каталась и извивалась, но Аннабет уходила с ее дороги. Даже с ее сломанной лодыжкой она умудрялась избегать гигантской шелковой ловушки для пальцев.
— Я уничтожу тебя! – пообещала Арахна. — Я имею в виду… нет, я буду очень добра к тебе, если ты выпустишь меня.
— На твоем месте я бы сэкономила свои силы, — Аннабет глубоко вздохнула, впервые расслабляясь за последние несколько часов. — Я собираюсь позвать моих друзей.
— Ты… ты собираешься позвать их по поводу моей работы? — с надеждой спросила Арахна.
Аннабет осмотрела комнату. Должен был способ послать сообщение через Ириду на Арго II. У нее еще осталось немного воды в бутылке, но как создать достаточно света и тумана, чтобы сделать радугу в темной пещере?
Арахна снова начала кататься.
— Ты зовешь своих друзей, чтобы убить меня! — вскрикнула она. — Я не умру! Только не так!
— Успокойся, – сказала Аннабет. – Мы позволим тебе жить. На нужна только статуя.
— Статуя?
— Да, — Аннабет следовало замолчать, но ее страх превращался в злость и негодование. — Произведение искусства, которое я выставлю наиболее заметно на горе Олимп? Оно не будет твоим. Афина Парфенос принадлежит этому месту — прямо в центральном парке богов.
— Нет! Нет, это ужасно!
— Ох, это не случится сразу же, — сказала Аннабет. — Сначала мы возьмем статую с собой в Грецию. Пророчество говорит, что у нее есть сила, которая поможет нам победить гигантов. А после… ну, мы не можем просто вернуть ее в Парфенон. Это вызовет слишком много вопросов. Она будет в большей безопасности на Олимпе. Она объединит детей Афины и принесет мир римлянам и грекам. Спасибо, что сохраняла ее все эти века. Ты сослужила Афине хорошую службу.
Арахна закричала и замолотила лапками. Прядь шелка выстрелила из ее прядильного органа и прикрепилась к гобелену на дальней стене. Арахна сузила брюшко и начала слепо рвать свои работы.
Она продолжила кататься, беспорядочно разбрасывая шелк, перетягивая жаровни с магическим огнем и вырывая плитки из пола. Комната сотряслась. Гобелены начали гореть.
— Остановись! — Аннабет, ковыляя, пыталась убраться с траектории полета паучьего шелка. — Ты разрушишь всю пещеру и убьешь нас обеих!
— Это лучше, чем видеть твою победу! — крикнула Арахна. — Дети мои! Помогите мне!
О, потрясающе. Аннабет надеялась, что магическая аура статуи не позволит паучкам пробраться в пещеру, но Арахна продолжала кричать, умоляя их помочь. Аннабет уже хотела убить женщину-паука, чтобы заткнуть ее.
Теперь ей будет легко воспользоваться ножом. Но она колебалась в убийства любого монстра, когда он был так беззащитен, даже Арахны. Кроме того, если она проткнет сплетенный шелк, ловушка может развязаться. И Арахна могла выбраться из нее быстрее, чем Аннабет прикончит ее. Все эти мысли пришли к ней слишком поздно. Пауки начали лезть в пещеру. Статуя Афины засияла ярче. Было ясно, что пауки не хотели приближаться, но они пробирались вперед, собрав свое мужество.
Их мать кричала, зовя на помощь. Скоро они насыплются сюда, подавляя Аннабет.
— Арахна, остановись! — кричала она. — Я…
Каким-то образом Арахна развернулась в своей тюрьме, указывая своим брюшком туда, откуда доносился голос Аннабет. Прядь шелка ударила ее в грудь, как перчатка тяжеловеса. Аннабет упала, в ее ноге вспыхнула боль. Она дико отрезала паутину своим кинжалом, когда Арахна потянула ее сторону своим щелкающим брюшком. Аннабет умудрилась обрезать пряди и уползти в сторону, но маленькие паучки приближались, окружая ее. Она осознала, что ее лучших усилий было недостаточно. Она не выберется отсюда. Дети Арахны убьют ее у ног статуи ее матери.
«Перси, — подумала она, — прости меня».
В этот момент комната затряслась, и потолок пещеры взорвался от ударной волны пламенного света.