Глава 43. Пайпер — Метка(Знак) Афины 3 книга


 

Пайпер нуждалась в чуде, а не в сказке на ночь. Но тогда, находясь в оцепенении, поскольку черная вода затопляла все вокруг, она вспомнила легенду, которую упомянул Алехой — история потопа. Не историю Ноя, а версию Чероки, которую ей рассказывал отец, о танцующих призраках и о скелете собаки.
Когда она была маленькой, она сидела рядом с отцом в его большом кресле. Она смотрела из окна на побережье Малибу, и ее отец рассказывал ей историю, которую он слышал от дедушки Тома в резервации в Оклахоме.
— У этого человека была собака, — так всегда начинал ее отец.
— Ты не можешь так начать! — протестовала Пайпер. — Ты должен сказать давным-давно…
Отец рассмеялся.
— Но это история Чероки. Они довольно просты. Во всяком случае, у того человека была собака. Каждый день он брал её с собой на берег озера, чтобы набрать воды, и собака яростно лаяла, как будто была зла на озеро…
— А она была… ?
— Потерпи, дорогая. Мужчина был очень недоволен своей собакой за то, что она лаяла так много, и выругал ее: «Плохая собака! Хватит лаять на воду. Это просто вода!». К его удивлению, собака посмотрела прямо на него и начала говорить.
— Наша собака может сказать «спасибо», — предложила Пайпер. — И она может лаять, предупреждая о чем-то.
— Не спорю, — согласился ее папа. — Но эта собака говорила целыми предложениями. Собака сказала: “Однажды, очень скоро, нагрянут бури. Вода поднимется и затопит все. Ты можешь спасти себя и свою семью, если построишь плот, но сначала ты должен принести меня в жертву. Ты должен бросить меня в воду”.
— Это же ужасно! — сказала Пайпер. — Я бы никогда не утопила свою собаку!
— Тот человек, наверное, сказал то же самое. Он думал, что собака обманывала его, я имею в виду, он же только что отошел от шока, что его собака могла говорить. Когда он запротестовал, собака сказала: «Если ты мне не веришь, посмотри на мою шею. Я уже мертва».
— Уж совсем безрадостно… зачем ты мне все это рассказываешь?
— Ты же меня попросила, — напомнил ей ее папа. И действительно, что-то в этой истории очаровывало Пайпер. Она слышала ее десятки раз, но она продолжала думать о ней.
— В общем, – сказал ее папа. — Человек взял собаку за загривок и увидел, что ее кожа и мех уже разваливаются. Под ней не было ничего, кроме костей. Собака была скелетом.
— Кошмар.
— Согласен. И вот, со слезами на глазах, человек попрощался со скелетом своей собаки и бросил его в воду, где он быстро утонул. Мужчина построил плот, а когда грянул потоп, он и его семья выжили.
— Без собаки.
— Да. Без собаки. Когда дождь утих, и плот остановился, мужчина и его семья были единственными выжившими. Мужчина услышал звуки с другой стороны холма, как будто там смеялись и плясали тысячи людей, но когда он примчался на вершину, увы, внизу он не увидел ничего, кроме усыпанной человеческими костями земли, которые погибли вовремя наводнения. Он понял, что это танцевали призраки умерших. Вот что он слышал.
Пайпер ждала.
— И?
— И ничего. Конец.
— Нельзя же так все закончить! Почему призраки танцевали?
— Я не знаю, — сказал папа. — Твой дедушка никогда не думал, что на это нужно объяснение. Может быть, призраки были счастливы, что хоть одна семья выжила. Может быть, они наслаждались загробной жизнью. Они призраки. Кто их знает?
Пайпер была очень недовольна. У нее было так много вопросов, оставленных без ответа. А семья никогда не нашла другую собаку? Очевидно, что не все собаки утонули, потому что у нее у самой была собака. Эта история крепко засела у нее в голове. Она никогда больше не смотрела на собак так, как раньше.
“Интересно, — подумала она. — Может ли одна из них быть скелетом собаки.” И она не понимала, почему семье пришлось пожертвовать своей собакой, чтобы выжить. Принести себя в жертву ради спасения семьи — казалось очень благородным поступком, очень собачьим поступком, знаете ли.
Сейчас, в Римском Нимфее, в тот момент, когда темная вода уже доходила ей до талии, Пайпер спрашивала себя, почему речной бог Ахелой упомянул эту историю. Она хотела бы иметь плот, но боялась, что она больше была похожа на скелет собаки. Она уже была мертва.