Глава 34. Аннабет — Метка(Знак) Афины 3 книга


 

Когда Аннабет повисла в воздухе, спускаясь с дико расшатанной лестницы, она поблагодарила Хирона за прохождение курса скалолазания в лагере-полукровок. Она часто жаловалась, что альпинизм никогда не поможет ей победить монстра. Хирон только улыбался, как будто знал, что когда-нибудь этот день придет.
Наконец, Аннабет добралась до дна. Она не заметила кирпичную кладку и упала в канаву, глубиной всего лишь в несколько дюймов. Ледяная вода пробралась в ее кроссовки. Она подняла светящийся кинжал. Мелкая канава протекала вниз по середине кирпичного туннеля. Каждые несколько ярдов из стен торчали керамические трубы.
Аннабет догадалась, что эти водосточные трубы были частью древнеримской системы водопровода. Было удивительно, что этот туннель выжил рядом с переполненным людьми метро, старинными трубами, подвалами и канализациями.
Внезапная мысль охладила ее даже больше, чем вода. Несколько лет назад они с Перси отправились на поиски в лабиринт Дедала — секретную сеть туннелей и комнат, полных ловушек и сильных чар, которые располагались по всей Америке. Когда Дедал погиб, весь лабиринт рухнул, по крайней мере, так думала Аннабет. Но что, если так случилось только в Америке? Что, если это была более старая версия Лабиринта?
Дедал сказал ей, что его лабиринт жил своей собственной жизнью. Он постоянно рос и изменялся. Может быть, лабиринт мог возрождаться, как и чудовища. Это бы имело смысл. Как сказал бы Хирон, это было архетипической силой, чем-то, что никогда бы не исчезло раз и навсегда. Если это была часть лабиринта…
Аннабет решила не зацикливаться на этом и не считать свои предположения верными. В Лабиринте не было понятия «расстояние». Если бы она была неосторожна, то, пройдя двадцать футов в неправильном направлении, могла оказаться в Польше.
На всякий случай, она привязала клубок к концу веревочной лестницы. Аннабет могла разматывать его за собой во время своей разведки. Старый трюк, но хороший. Она не могла решить в какую сторону идти. Туннель, казалось, шел в обоих направлениях. Затем, примерно в пятидесяти футах слева от нее, в стене запылала Метка Афины. Аннабет могла поклясться, что сова смотрела на нее своими большими огненными глазами, как бы говоря: «В чем твоя проблема? Поторопись!». Она уже по-настоящему ненавидела эту сову.
К тому времени, когда она достигла того места, изображение исчезло и веревка на ее первой катушке закончилась. Доставая новую нить, она осматривала тоннель. Часть кирпичной кладки была разбита, как если бы кто-то пробил дыру в стене кувалдой.
Она подошла к дыре. Сунув свой кинжал в отверстие для света, Аннабет увидела нижние камеры, длинные и узкие, с мозаичным полом, выкрашенными стенами и скамейками с обеих сторон. Они были сформированы, как вагоны в метро. Она просунула голову в отверстие, надеясь, что ее ничего не укусит. В ближайшем конце комнаты находился замурованный дверной проём, в дальнем — каменный стол или, может быть, алтарь.
Хм… Водный туннель продолжался, но Аннабет была уверена, что это и был её путь. Она вспомнила, что сказал Тиберин: «Найди алтарь чужого бога». Из комнаты с алтарем, казалось, не было никаких выходов, но был небольшой спуск на нижний выступ. Она должна была быть в состоянии снова взобраться на него без всяких проблем.
Все еще держа нить в руке, она спустилась вниз. Потолок комнаты был бочкообразным с кирпичными арками, однако Аннабет не нравился внешний вид опор. Прямо над ее головой, в ближайшей к дверному проему арке, замковый камень треснул пополам. Трещины побежали по потолку. Место, вероятно, было нетронутым в течение двух тысяч лет, и она решила, что нужно как можно скорее отсюда выбираться. С ее «хорошей» удачей, оно рухнет в течение ближайших двух минут.
Пол был продолговатым, узким, покрытым мозаикой, на которой в ряд располагались семь различных изображений, словно временный график. Под ногами Аннабет была изображена ворона, чуть далее — лев. На нескольких других красовались римские воины, держащие различные виды оружия. Остальные были слишком повреждены или испачканы, поэтому Аннабет не могла рассмотреть их в деталях. Скамейки по обе стороны были усеяны разбитыми черепками.
Стены были расписаны сценами банкета: человек в мантии и в изогнутом колпаке, похожего на рожок от мороженого, сидевший рядом с большим парнем, который излучал солнечные лучи. Вокруг них стояли факельщики и служащие, а также различные животные типа воронов и львов на заднем фоне. Аннабет не до конца понимала, что было изображено на картине, и это не напоминало ей никаких греческих легенд, которые она знала.
В дальнем конце комнаты, на алтаре искусно был вырезан фриз, показывающий человека в рожкоподобной шляпе, держащего нож у шеи быка. На жертвеннике стояла каменная фигура человека, опустившегося на колени с кинжалом и факелом в его грубых руках. Опять же, Аннабет понятия не имела, что означали эти образы. Она сделала один шаг к алтарю. Под ее ногой послышался хруст. Она посмотрела вниз и поняла, что она просто наступила своей ногой на человеческую грудную клетку. Аннабет сдержала крик. Интересно, откуда она появилась? Она уже смотрела вниз раньше, но не видела ни одной кости. Теперь же пол попросту был усеян ими. Грудная клетка явно была очень старой.
Она рассыпалась в прах, когда Аннабет убрала ногу. Рядом лежал ржавый бронзовый кинжал, очень похожий на ее собственный. Либо у этого мертвого человека было оружие, либо этим оружием его и зарезали. Она достала свое лезвие, чтобы увидеть то, что было перед ней. Чуть дальше, по пути мозаики, растянулся более целый скелет в клочьях сшитого красного дублета, как у человека эпохи Возрождения. Его гофрированный воротник и череп сильно обгорели, как будто парень решил вымыть волосы паяльной лампой.
«Замечательно», — подумала Аннабет. Она подняла глаза на статую на алтаре, которая держала кинжал и факел. «Какое-то испытание», — решила Аннабет. — «Эти двое провалили его. Наказание: по направлению к алтарю были разбросаны множество костей и обрывков одежды».
Она не могла понять, сколько здесь находилось скелетов, но она была готова поспорить, что в прошлом все они были полубогами, детьми Афины, отправившимися на этот поиск.
— Я не буду еще одним скелетом на полу, — сказала она статуе, надеясь, что это звучало храбро.
— Девушка, — прозвучал водянистый голос, отдающийся эхом по всей комнате. — Девушкам не разрешено.
— Женщина-полубог, — сказал второй голос. — Недопустимо.
Комната загремела. С трескавшегося потолка начала сыпаться пыль. Аннабет побежала к дыре, из которой попала в эту комнату, но та исчезла. Ее нить была разорвана. Она вскарабкалась на лавку и начала стучать по стене, где была дыра, надеясь, что отсутствие отверстия всего лишь иллюзия, но стена была твердой.
Она оказалась в ловушке. Вдоль скамейки замерцали десятки призраков: фиолетовые мужчины в римских тогах, словно лары, которых она видела в лагере Юпитера. Они смотрели на нее так, словно она прервала их заседание.
Аннабет сделала единственное, что ей оставалось делать — слезла со скамейки и прижалась спиной к замурованному дверному проему. Она пыталась выглядеть уверенно, не смотря на хмурых фиолетовых призраков и скелетов полубогов, лежащих у ее ног, ей хотелось уткнуться в свою футболку и кричать.
— Я дитя Афины, — сказала она так смело, как будто имела над ними власть.
— Грек, — сказал один из призраков с отвращением. — Это еще хуже.
На другом конце камеры, с огромным трудом поднялся старый на вид призрак (у привидений бывает артрит?) и став у алтаря, обратил взгляд своих темных глаз на Аннабет. Ее первой мыслью было то, что он похож на Папу Римского. Он был одет в сияющую робу и остроконечную шляпу, а в руках держал пастуший посох.
— Это пещера Митры, — сказал старый призрак. — Ты побеспокоила наши священные ритуалы. Ты не можешь познать наши тайны и остаться в живых.
— Я не хочу познавать ваши тайны, — заверила его Аннабет. — Я следую за Меткой Афины. Покажите мне выход, и я пойду своей дорогой.
Голос Аннабет звучал спокойно, что очень ее удивило. Она понятия не имела, как выбраться отсюда, но она знала, что должна преуспеть там, где ее родные братья потерпели неудачу. Ее путь пролегал дальше… глубже… в подземные проходы Рима.
«Неудачи твоих предшественников направят тебя», — сказал Тиберин. — «После этого… я не знаю».
Призраки пробормотали что-то друг другу по-латыни. Аннабет уловила несколько нехороших слов о женщинах-полубогах и Афине. Наконец, призрак в шляпе Папы Римского ударил пастушьим посохом по полу. Остальные лары замолчали.
— Твоя греческая богиня здесь бессильна, — сказал Папа. — Митра — бог римских воинов! Он является богом легиона, богом империи!
— Ты просто ворон, — сказала она. — Это самый низкий ранг. Замолчи и дай мне поговорить с вашим отцом.
Призрак съежился.
— Пощадите! Пощадите!
Тем временем, отец дрожал, то ли от гнева, то ли страха… Аннабет не была уверена, от чего больше. Его папская шляпа наклонялась набок, словно топливомер, падающий к отметке «ноль».
— Воистину, ты много знаешь, Великая Мать. Твоя мудрость велика, но это лишь еще одна причина, почему ты не можешь покинуть это место. Ткачиха предупредила нас, что ты придешь.
— Ткачиха… — Аннабет, с замиранием сердца, поняла, о ком говорил отец: нечто из темноты во сне Перси… хранитель святыни.
На этот раза она желала не знать ответа, но постаралась сохранить спокойствие.
— Ткачиха меня боится. Она не хочет, чтобы я следовала за Меткой Афины. Но вы позволите мне пройти.
— Ты должна выбрать испытание! — настоял отец. — Огонь или кинжал! Выживет только один, а тогда… возможно!
Аннабет посмотрела на кости своих братьев и сестер. Неудачи твоих предшественников помогут тебе. Все они выбрали или огонь, или кинжал. Возможно, они думали, что смогут пройти испытание. Но все они погибли. Аннабет нужен был третий вариант.
Она смотрела на алтарь со статуей, которая сияла все ярче с каждой секундой. Аннабет могла чувствовать ее тепло, разливающееся по всей комнате. Инстинкт самосохранения требовал, чтобы она сосредоточилась на кинжале или факеле, но вместо этого она сосредоточилась на основании статуи.
Она не понимала, почему ноги каменного человека застряли в камне. Потом ее словно осенило: может быть, маленькая статуя Митры не застряла в скале, может быть, она выходит из нее.
— Ни факел, ни кинжал, — твердо сказала Аннабет. — Есть третье испытание, которое я пройду.
— Третье испытание? — требовательно спросил отец.
— Митра родился из камня, — сказала Аннабет, надеясь, что она была права. — Он полностью вырос из камня, держа в руках кинжал и факел.
Крики и плач подсказали ей, что ответ был правильным.
— Великая Мать знает все! — заплакал призрак. — Это самый строжайший секрет!
«Тогда, возможно, вы не должны были ставить его статую на свой алтарь», — подумала Аннабет. Но она была благодарна глупым мужским призракам. Если бы они позволяли женщинам входить в их культ, у них было бы больше здравого смысла.
Аннабет резко махнула рукой в сторону стены, из которой она прошла в эту комнату.
— Я была рождена из камня, как и Митра! Поэтому, я уже прошла испытание!
— Тьфу! — сплюнул отец. — Ты пришла из дыры в стене! Это не то же самое.
Хорошо. Таким образом, очевидно, что отец не был полным идиотом, но Аннабет напомнила себе оставаться уверенной. Она посмотрела на потолок, и ее осенила другая идея… все детальки одного механизма будто бы собрались в одно целое.
— Я контролирую камень, — она подняла руки. — Я докажу, что моя сила больше силы Митры. Я сломаю эту камеру с одного удара.
Призраки всхлипнули и задрожали, смотря в потолок, но Аннабет знала, что они не видели того, что видела она. Эти духи были воинами, а не инженерами. Дети Афины имели множество вне боевых навыков. Аннабет изучала архитектуру в течение многих лет. Она знала, что эти древние камеры была на грани краха. Она знала, что трещины в потолке значили то, что все здесь исходило из одной точки — вершины каменной арки, располагающейся чуть выше ее. Замковый камень вскоре должен был рухнуть, и когда это произойдет… Аннабет надеялась, что она правильно рассчитала время.
— Невозможно! — крикнул отец. — Ткачиха заплатила нам кучу дани, чтобы мы уничтожали всех детей Афины, которые осмеливались войти в наш храм. Мы никогда не подведем ее. Мы не можем позволить тебе пройти.
— Но вы боитесь моей власти! — сказала Аннабет. — Вы понимаете, что я могу разрушить ваши священные камеры!
Отец нахмурился. Он, беспокойно, поправил шляпу. Аннабет знала, что она поставила его в безвыходное положение. Он не мог отступить, не выглядя трусом.
— Ты худший ребенок Афины, — умозаключал он. — Никто не может разрушит пещеру Митры, особенно с одного удара. Только не девочка!
Аннабет подняла свой кинжал. Потолок был низким. Она легко могла достичь замкового камня, но ей придется сделать это с одного удара. Дверной проем позади нее был заблокирован, но теоретически, если комната начала бы рушиться, те кирпичи должны были ослабеть и разбиться. Она должна была быть в состоянии расчистить свой путь прежде, чем упадет весь потолок — если, конечно, позади этой кирпичной стены было нечто большее, чем просто твердая земля; и, если, конечно же, Аннабет была достаточно быстра, сильна… и удачлива. В противном случае, она превратилась бы в полубожий блинчик.
— Ну, ребята, — сказала она. — Похоже, вы выбрали не того бога войны.
Она ударила замковой камень. Бронзовое лезвие разрушило его, словно кусок сахара. Мгновение ничего не происходило.
— Ха! — злорадствовал отец. — Видишь? Здесь у Афины нет власти!
Комната затряслась. По всей длине потолка пошла трещина. Дальний конец пещеры рухнул, похоронив алтарь и вместе с ним и отца. Из одной трещины появились куча других. С арок посыпались кирпичи. Призраки закричали и побежали в разные стороны, но они, казалось, не могли проходить сквозь стены. Видимо, они были связаны с этой комнатой даже после смерти. Анабет повернулась. Она надавила на заблокированный вход со всей своей силой, и кирпичи уступили ей дорогу. Поскольку позади нее рушилась пещера Митры, она сделала шаг в темноту… и полетела вниз.