Глава 29. Перси — Метка(Знак) Афины 3 книга


 

Перси ощущал себя никчёмным и никому не нужным. Мало того, что ему пришлось бежать из Атланты от злых морских богов, так ещё он не смог отразить атаку гигантской креветки. И, в довершение всего, ихтиокентавры, братья Хирона, не захотели с ним встретиться. И после всего этого, добравшись до Геркулесовых Столбов, Перси был вынужден остаться на борту корабля, в то время как Джейсон встретился со своим сводным братом. Геркулес — самый известный полубог всех времен и народов, а Перси даже не удалось с ним пообщаться. Конечно, Пайпер позже сказала, что Геркулес был придурком, но все же… Перси уже осточертело находиться на корабле, так что он метался по палубе.
Открытое море было его территорией. Перси должен был взять на себя ответственность и держать все в безопасности. Вместо этого, на пути через Атлантику он не сделал ничего, кроме как пообщался с акулами и послушал заглавные песенки из телесериалов в исполнении тренера Хеджа.
Что еще хуже, Аннабет отдалилась от него с тех пор, как они покинули Чарльстон. Она проводила большую часть своего времени в каюте, изучая бронзовую карту, которую извлекла из форта Самтер, или искала какую-то информацию на ноутбуке Дедала. Всякий раз, когда Перси приходил повидать ее, она была настолько погружена в свои мысли, что разговор шел в никуда:
Перси: Привет, как дела?
Аннабет: Ох, нет, спасибо.
Перси: Окей, ты сегодня ела?
Аннабет: Я думаю, что Лео дежурный. Спроси его.
Перси: Э-э-э, мои волосы горят!
Аннабет: Угу, позже.
У нее иногда бывали такие причуды. Это было одной из загвоздок встречаться с дочерью Афины. Перси задумался, что ему нужно сделать, чтобы привлечь ее внимание. Он беспокоился за Аннабет после ее встречи с пауками в форте Самтер и он не знал, как помочь, особенно тогда, когда она закрылась от него.
После отъезда от Геркулесовых Столбов — невредимыми, за исключением нескольких кокосовых орехов, застрявших в бронзовом корпусе обшитом металлическим листом — судно «проплыло» по воздуху несколько сотен миль. Перси надеялся, что древние земли не такие плохие, как о них отзывались. Это даже почти походило на рекламу: «Вы заметите изменения сразу же!»
Несколько раз за час судно атаковали. Стая плотоядных Стимфалийских птиц вылетали из ночного неба, и Фестус поджигал их. Духи бури кружили вокруг мачты, а Джейсон взрывал их молниями. Когда тренер Хедж обедал на носовой палубе, из ниоткуда появился дикий пегас и, шарахнувшись от энчилад тренера, улетел, оставив сырные отпечатки копыт на палубе.
— За что? — потребовал тренер.
Увидев пегаса, Перси пожалел, что рядом с ним не было Пирата. Он не видел своего друга на протяжении уже нескольких дней. Буря и Арион тоже не показывались. Возможно, они не хотели соваться в Средиземноморье. В таком случае, Перси не мог винить их. Наконец, около полуночи, после девятого или десятого воздушного нападения, Джейсон повернулся к нему со словами:
— Как насчет того, чтобы немного поспать? Я буду продолжать взрывать эту дрянь с неба так долго, как только смогу. Тогда мы сможем идти морем некоторое время, а ты возьмешь командование.
Перси сомневался, что сможет уснуть, пока лодка качалась в облаках, так как её трясли злые духи ветра, но идея Джейсона имела смысл. Он пошел в трюм и завалился на свою койку.
Его кошмары, естественно, были нисколько не успокаивающими. Ему снилось, что он находился в темной пещере. Он мог видеть лишь на несколько шагов вперед, но пространство, должно быть, было обширным. Где-то поблизости капала вода, а звук отражался от дальних стен. Перси подозревал, что потолок пещеры находился очень-очень высоко.
Он слышал тяжелые шаги и двух гигантов Эфиалта и Ота, доносившихся из мрака. Перси мог отличить их только по волосам: зеленые волосы Эфиалта были заплетены в гульки с серебряными и золотыми монетами, а От заплел в свой фиолетовый конский хвост что-то вроде фейерверков. Однако, одеты они были одинаково, и их наряды, безусловно, были сущим кошмаром. На них были белые брюки и пиратские майки с глубоким декольте, что показывали слишком много волос. Дюжина ножных кинжалов выстроились стразами у ремня. На ногах у них были сандалии, благодаря которым можно было убедиться, что у гигантов змеиные ноги. На шеи змей были натянуты ремни. Их головы свернулись там, где должны были быть пальцы ног. Они возбужденно цокали языками, пока их золотые глаза смотрели в разные стороны, словно собаки, смотрящие из окна автомобиля. Возможно, прошло много времени с тех пор, как на них одели открытую обувь.
Гиганты стояли прямо перед Перси, но не особо уделяли ему внимание. Вместо этого, они пристально смотрели в темноту.
— Мы здесь, — объявил Эфиальт. Несмотря на его гулкий голос, его слова эхом раздавались по пещере до тех пор, пока не начинали казаться слабыми и незначительными.
Далеко вверху, что-то ответило:
— Да. Я вижу. Ваши костюмчики тяжело не заметить.
Этот голос заставил желудок Перси сделать сальто. Казалось, он принадлежал женщине, но не человеку. Каждое слово искажалось шипением сразу на нескольких тонах, словно рой африканских пчел-убийц научился в унисон говорить по-английски.
Это была не Гея. Перси был в этом уверен. Но что бы это ни было, гиганты занервничали. Они уважительно закивали головами и попятились назад на своих змеиных ногах.
— Конечно, Ваша Светлость, — сказал Эфиалт. — Мы принесли новости о…
— Почему вы так вырядились? — спросила она где-то вдали. Казалось, она не собиралась подходить поближе, чему Перси был несомненно рад.
Эфиальт кинул сердитый взгляд на своего брата.
— Мой брат должен был одеть что-то другое. Но, к сожалению…
— Ты сказал, что сегодня я метатель ножей, — запротестовал От.
— Я сказал, что я метатель ножей! Ты должен был быть магом! Ах, простите меня, Ваша Светлость. Вы совсем не хотите слышать наши споры. Мы пришли с вестью, как вы и просили. Корабль приближается.
Ее Светлость, чем бы она ни была, сделала ряд насильственных шипов. Звук был такой, будто кто-то неоднократно спустил шину. Когда до Перси дошло, что она смеялась, он вздрогнул.
— Сколько еще? — спросила она.
— Полагаю, они должны приземлиться в Риме после рассвета, — сказал Эфиальт. — Конечно, они должны будут пройти мимо золотого мальчика.
Он усмехнулся так, как будто золотой мальчик был далеко не самым приятным человеком.
— Надеюсь, они благополучно доберутся, — сказала Её Светлость. — Если их схватят слишком рано, это испортит все веселье. Все приготовления уже закончены?
— Да, Ваша Милость, — От шагнул вперед, и пещера задрожала. Под его левой змеиной ногой появилась трещина.
— Осторожнее, болван! — зарычала ее Светлость. — Или ты снова хочешь болезненно вернуться в Тартар?
От попятился обратно, его лицо обмякло от ужаса. Перси понял, что пол, который выглядел, словно твердый камень, был больше похож на ледник, по которому он ходил на Аляске — где-то твердый, а где-то… не очень. Он был рад, что во снах ничего не весил.
— Мало что, теперь, удерживает это место в целости, — продолжила Ее Светлость. — За исключением, конечно, моих собственных навыков. Только столетний гнев Афины может сохраняться так долго, ну и великая Мать-Земля, спящая под нами. Между этими двумя силами, ну… мое гнездышко чертовски сильно пострадало. Мы должны надеяться, что этот ребенок Афины окажется достойной жертвой. Она, возможно, станет моей последней игрушкой.
Эфиальт сглотнул. Он не сводил глаз с трещины в полу.
— Скоро это все не будет иметь значения, Ваша Светлость. Гея проснется, и мы все будем вознаграждены. Вам больше не придется охранять это место, или сохранять вашу деятельность в секрете.
— Возможно, — сказал голос из мрака. — Но я буду скучать по сладости моей мести. Мы хорошо работали сообща на протяжении веков, не так ли?
Близнецы поклонились. В волосах Эфиальта сверкали монеты, и Перси с тошнотворной уверенностью понял, что некоторые из них были серебряными драхмами, точно такими же, какие Аннабет получила от её мамы.
Аннабет сказала, что в каждом поколении несколько детей Афины посылались на поиски пропавшей статуи из Парфенона. Никому из них не преуспел в этом. Они хорошо работали сообща на протяжении веков… У гиганта Эфиальта в волосы были вплетены старинные монеты — сотни трофеев. Перси представил себе Аннабет, стоящую в этом мрачном месте совсем одну… как гигант отбирает у нее монету, которая принадлежала ей, и добавляет ее в свою коллекцию. Перси хотел поднять свой меч и сделать гиганту стрижку, начиная с шеи, но здесь он был бессилен. Все, что он мог — это смотреть.
— Эм, Ваша Светлость, — нервно сказал Эфиальт. — Осмелюсь напомнить Вам, что Гея хочет, чтобы девчонку схватили живой. Вы можете замучить ее. Свести с ума. Что пожелаете, конечно. Но ее кровь должна пролиться на древних камнях.
Ее светлость зашипела:
— Другие полубоги могут быть использованы для этой цели.
— Д-да, — запинаясь, пробормотал Эфиальт. — Но Гея предпочитает эту девчонку. И мальчишку… сына Посейдона. Вы ведь понимаете, почему эти двое больше всего подходят для этого.
Перси не совсем понимал о чем речь, но ему хотелось выломать пол и отправить этих тупых близнецов в золотых рубашках прямо в беспамятство. Он никогда не позволит Гее пролить его кровь для ее выгоды, и никогда… никогда он не позволит кому-либо причинить боль Аннабет.
— Посмотрим, — проворчала Ее Светлость. — А сейчас оставьте меня. Вы должны заботиться о собственной подготовке. У вас будет свой спектакль. А я… я буду работать в темноте.
Сон растворился. Перси вздрогнул и проснулся. Джейсон постучал в его открытую дверь.
— Мы сели на воду, — сказал он, выглядя совершенно измученным. — Твоя очередь.
Перси не хотел будить Аннабет, но ему пришлось. Оказалось, что даже тренер Хедж был не против их послеотбойных разговоров, если информация, данная ей, могла спасти ее жизнь. Они стояли на палубе одни, за исключением Лео, который все еще прохаживался у руля. Парень, должно быть, был полностью вымотан, но он отказался идти спать.
— Я не хочу больше сюрпризов вроде Шримпзиллы, — настаивал он.
Они все пытались убедить Лео, что нападение Шримпзиллы, не была полностью его вина, но он не хотел и слушать. Перси знал, как он себя чувствует. Не прощать себя за ошибки, было одним из самых больших талантов Перси.
Было около четырех часов утра. Погода была ужасная. Туман стоял настолько густой, что Перси даже не видел голову Фестуса на носу корабля. С неба шел теплый, бусинковый дождь. Когда они проплывали через двадцатифутовый вал, Перси мог чувствовать, как сильно качались под ними волны, а также слышать бедняжку Хейзел внизу в её каюте, снова страдающей от морской болезни. Несмотря на все это, Перси был рад вернуться на воду. Он предпочитал это полету через штормовые облака, нападению плотоядных птиц и растаптыванию энчилады пегасом.
Они с Аннабет стояли на переднем мостке, пока Перси рассказывал ей про свой сон. Перси не знал, как она воспримет эти новости. Но ее реакция была еще более тревожной, чем он ожидал: она не казалась удивленной. Она заглянула в туман.
— Перси, ты должен пообещать мне кое-что. Не говори другим об этом сне.
-— Не говорить чего, Аннабет?
— То, что ты видел, было о Метке Афины, — сказала она. — Если они узнают, это делу не поможет, а заставит всех только волноваться, и мне будет труднее уйти одной.
— Аннабет, ты же ведь не серьезно. Эта штука в темноте, большая комната с разрушающимся полом…
— Я знаю, — ее лицо было неестественно бледным, и Перси подозревал, что это было не из-за тумана. — Но я должна сделать это в одиночку.
Перси проглотил свой гнев. Он не был уверен, был ли он зол на Аннабет, или на свой сон… или на весь греко-римский мир, который терпел и формировал человеческую историю на протяжении пяти тысяч лет только с одной целью: сделать жизнь Перси Джексона как можно более неприятной.
— Ты знаешь, что за существо в этой пещере, — догадался он. — Имеет ли она что-то общее с пауками?
— Да, — ответила Аннабет слабым голосом.
— Тогда… как ты можешь даже…? — он заставил себя остановиться.
Перси понял, что с Аннабет спорить бесполезно. Он вспомнил ту ночь, произошедшую три с половиной года назад, когда они спасли Нико и Бьянку ди Анджело в Мэне. Аннабет была захвачена титаном Атласом. На протяжении некоторого времени было неизвестно жива она или мертва. Он пропутешествовал по всей стране, чтобы спасти ее от Титана. Это были самые трудные несколько дней в его жизни — не только монстры и борьба, но и беспокойство.
Как он мог намеренно позволить ей идти, зная, что она направлялась к чему-то еще более опасному?
Потом до него дошло: то, как он чувствовал себя в течение нескольких дней было тем, что Аннабет чувствовала шесть месяцев подряд, когда он считался пропавшим без вести. Это заставило его чувствовать себя виноватым, и немного эгоистичным, пока он стоял здесь и спорил с ней. Ей пришлось пойти на это задание. От этого может зависеть судьба всего мира. Но часть его хотела сказать: «Забудьте о мире. Я не хочу жить без нее».
Перси смотрел в туман. Он ничего не видел, но у него были прекрасные отношения с морем. Он знал точную широту, долготу, глубину океана и путь, по которому они двигались. Он также знал с какой скоростью двигался корабль, и впереди не чувствовал ни скал, ни островов, ни любых других природных преград на их пути. Однако, быть слепым было неудобно. Их не атаковали с тех пор, как корабль спустился на воду, но море казалось иным. Перси был в Атлантическом и Тихом океанах, даже в заливе Аляска, но это море чувствовалось более древним и мощным.
Перси мог ощутить его слои, циркулирующие под ним. Каждый греческий или римский герой пересек под парусом эти воды — от Геркулеса до Энея. Монстры все еще обитали в этих глубинах, глубоко завернутые в Туман, спящие большую часть своего времени; но Перси мог чувствовать, как они шевелились, отвечая на зов корпуса греческой триремы из небесной бронзы и присутствия крови полубогов. Они вернулись, казалось, говорили монстры. Наконец-то… свежая кровь.
— Мы находимся недалеко от итальянского побережья, — сказал Перси, в основном, чтобы нарушить молчание. — Может быть, в сотнях морских миль от устья Тибра.
— Хорошо, — сказала Аннабет. — К рассвету, мы должны…
— Остановиться, — Перси почувствовал себя так, как его кожу омыли ледяной водой. — Мы должны остановиться.
— Почему? — недоумевала Аннабет.
— Лео, остановись! — закричал он.
Слишком поздно. Из тумана появилась другая лодка и протаранила их передней частью. В ту долю секунды Перси зафиксировал случайные детали: еще одна трирема; черные паруса, на которых была нарисована голова Горгоны; неповоротливые воины в греческой броне и в полном вооружении (не совсем люди), толпящиеся впереди лодки; и бронзовый таран на уровне воды, ударяющий по корпусу Арго II.
Аннабет и Перси были практически выброшены за борт. Фестус взорвался огнем, от чего десятки очень удивленных воинов начали кричать и прыгать за борт, но большинство из них перебралось на борт Арго II. Корабельные кошки, обернутые вокруг реек и мачты, своими железными когтями царапали доски корпуса.
К тому времени, когда Перси вернул ясность мыслей, враг был всюду. Он плохо видел через туман и темноту, но захватчики, казалось, были человекоподобными дельфинами или дельфиноподобными людьми. У некоторых были серые морды. Другие держали мечи в чахлых ластах. Некоторые переваливались на ногах, которые частично сливались, тогда как у других были ласты для ног, которые напомнили Перси клоунские ботинки.
Лео забил в колокол тревогу. Он рванулся к ближайшей баллисте, но пошел вниз под грудой дребезжащих дельфинов-воинов. Аннабет и Перси стояли спина к спине, как они делали много раз до этого, их оружие было наготове. Перси попытался вызвать волны, надеясь, что он сможет оттолкнуть корабли друг от друга или даже опрокинуть судно врагов, но ничего не произошло.
Он почти чувствовал, как что-то идет против его воли, вырвав море из-под его контроля. Он поднял меч, готовясь к схватке, но они были в меньшинстве. Несколько десятков воинов опустили копья и образовали кольцо вокруг них, благоразумно держа их на расстоянии удара мечом Перси. Дельфины-мужчины открыли свои морды и начали свистеть, создавая шумы. Перси никогда не задумывался о том, насколько ужасно выглядят дельфиньи зубы.
Он пытался думать. Может быть, он мог бы вырваться из круга и уничтожить несколько захватчиков, но другие успели бы заколоть его и Аннабет. По крайней мере, воины, казалось, не были заинтересованы в их немедленном уничтожении. Они держали Перси и Аннабет под прицелом в то время, как большая часть их товарищей затапливала трюм и охраняла корпус.
Перси мог слышать, как они ломали двери комнат, сражаясь с его друзьями. Даже если другие полубоги спали не крепким сном, у них все равно не было шанса выстоять против такого количества. Лео потащили по палубе, стонущего и пребывающего в полубессознательном состоянии, и бросили на кучу веревок. Внизу звуки борьбы начали стихать. Либо другие были покорены, либо… Перси отказывался думать об этом.
Дельфины-воины расступились, давая кому-то пройти внутрь кольца. Этот кто-то оказался человеком, и смотря на то, что дельфины уступили ему дорогу, можно было сказать, что он явно был среди них лидером. Он был одет в греческие боевые броне-сандалии, килт, наколенники и нагрудник, украшенный изображением морского чудовища. Вся его одежда была золотой. Даже его меч с греческим лезвием, подобный Анаклузмосу, был золотым, а не бронзовым.
«Золотой мальчик», — Перси думал, вспоминая свой сон. Они должны будут пройти мимо золотого мальчика. Что заставило Перси действительно нервничать, так это шлем парня. Его забралом была маска головы Горгоны в натуральную величину, с ужасными изогнутыми клыками и золотыми змеиными волосами, вьющимися вокруг лица. Перси уже встречался с горгонами прежде. Сходство было превосходным… даже чересчур, по его мнению.
Аннабет стала плечом к плечу с Перси. Он хотел обнять ее и защитить, но сомневался, что она оценит этот жест, а еще он не хотел давать этому золотому парню никаких намеков на то, что Аннабет была его девушкой. Нет смысла давать врагам больше рычагов, чем у них уже есть.
— Кто ты? — спросил Перси. — Что вам нужно?
Золотой воин усмехнулся. Взмахом лезвия, быстрее, чем Перси мог бы уследить, он выбил Анаклузмос из его рук и послал в вольное плаванье. Золотыш мог также выбросить лёгкие Перси в море, потому что он внезапно почувствовал, что не может дышать. Он никогда не был обезоружен так легко.
— Здравствуй, брат, — голос золотого воина был богатый и бархатистый, со средневосточным экзотическим акцентом… это показалось Перси смутно знакомым. — Всегда рад ограбить сына Посейдона. Я Хрисаор, Золотой меч. А что мне нужно… — он повернул свою металлическую маску в сторону Аннабет. — Ну, это просто. Я хочу обладать всем, что у вас есть.