Глава 22. Лео — Метка(Знак) Афины 3 книга


 

Они стояли в старом дворе, похожем на монастырь. Красные кирпичные стены заросли лианами, а тротуар покрылся трещинами из-за огромных магнолий. Солнце палило нещадно, да и влажность была около двух ста процентов, даже неприятней, чем в Хьюстоне.
Где-то неподалеку Лео почуял жареную рыбу. Облачный покров над головой был низким, серым и полосатым, словно тигровая шкура. Двор был размером примерно с баскетбольную площадку. У основания памятника Девы Марии лежал старый спущенный футбольный мяч. В здании были открыты окна. Лео мог наблюдать блики передвигающихся людей, однако тишина стояла зловещая. Он не видел признаков кондиционеров, что наталкивало его на мысль, что внутри было очень жарко.
— Где мы находимся? — спросил Лео.
— Моя старая школа, — сказала рядом стоящая Хейзел. — Академия Св. Агнессы для Цветных Детей и Индейцев.
— Что это за название…?
Он повернулся к Хейзел и взвизгнул. Она была призраком — всего лишь туманным силуэтом в душном воздухе. Лео посмотрел вниз и понял, что его собственное тело тоже превратилось в туман. Все вокруг него казалось таким надежным и реальным, но он был духом. После того, как он был одержим фантомом три дня назад, Лео не был в восторге от такого поворота событий. Прежде чем он успел задать хоть какие-нибудь вопросы, в помещении зазвонил колокольчик: не современный электронный звук, а старомодный звонок, работа которого заключается в ударах молоточком по металлу.
— Это воспоминания, — сказала Хейзел. — Значит, никто нас не увидит. Смотри, вот мы и пришли.
— Мы?
Десятки детей, крича и толкаясь, вылетели во двор изо всех открытых дверей. В основном это были афроамериканцы и несколько испанцев в возрасте от детсадовцев до школьников. Лео мог сказать, что это точно было в прошлом, так как все девушки носили платья и кожаные ботинки с пряжками. Мальчики были одеты в белые рубашки с воротниками и в брюки на подтяжках. У многих на головах красовались колпачки, похожие на те, которые носят жокеи. Некоторые дети несли в руках обеды. Другие не несли. Их одежда была чистой, но потёртой и обесцветившейся. У некоторых были дыры на коленках брюк или разваливающиеся туфли на каблуках. Несколько девочек прыгали на скакалке, используя вместо скакалки старый кусок простыни. Ребята повзрослее пасовали друг другу жалкий бейсбольной мяч. Дети с обедами сидели вместе, кушая и болтая. Никто не обратил внимания на духов Хейзел и Лео.
Затем, во дворе показалась Хейзел — Хейзел из прошлого. Лео узнал ее без проблем, хотя выглядела она на два года младше, чем сейчас. Ее волосы были собраны сзади в пучок, золотые глаза осматривали двор с беспокойством. Она была одета в темное платье, в отличие от других девушек в белых хлопчатобумажных, пастельных и цветочных нарядах, так что она выделялась, словно скорбящая на свадьбе. Хейзел схватила сумку с обедом и двинулась вдоль стены, словно стараясь быть незамеченной. Это не сработало. Какой-то мальчик крикнул:
— Ведьма!
Он двинулся прямо к ней, загоняя в угол. Мальчику было от четырнадцати до девятнадцати лет. Трудно было судить, так как он был большим и высоким, крупнейшим парнем из всех на спортивной площадке. Лео понял, что он уже не единожды был второгодником. Мальчик был одет в грязную рубашку, больше похожую на тряпку, и потертые шерстяные брюки (ему было явно неуютно в них в такую жару), на ногах у него ничего не было. Возможно, учителя были слишком напуганы, чтобы настоять на том, чтобы этот парень носил обувь, ну или у него просто ее не было.
— Это Руфус, — сказал призрак Хейзел с отвращением.
— Серьезно? Его не могут звать Руфусом, — сказал Лео.
— Идем, — сказал дух Хейзел. Она поплыла в сторону стычки. Лео последовал за ней. Он не привык передвигаться таким образом, но этот способ напомнил ему о том, как он однажды катался на электросамокате. Лео просто подался в сторону нужного ему направления и заскользил по воздуху.
Черты лица у Руфуса были приплюснутыми, будто большую часть своего времени он провел лежа лицом на тротуаре. Его волосы были подстрижены так коротко, что миниатюрные самолеты могли бы использовать его голову вместо посадочной полосы.
Руфус протянул руку.
— Твой обед.
Хейзел из прошлого возражать не стала. Она передала свою холщовую сумку, как будто это было обычным явлением. Несколько старших девочек смотрели с удовольствием. Одна хихикнула Руфусу:
— Не ешь это, — предупредила она. — Наверное, там яд.
— Ты права, — сказал Руфус. — Твоя мамочка-ведьма приготовила это, Левеск?
— Она не ведьма, — пробормотала Хейзел.
Руфус кинул сумку на пол и наступил на нее, ломая все находящееся внутри своей голой пяткой.
— Ты можешь забрать ее. Однако я хочу алмаз. Я слышал, что твоя мама может сделать их из воздуха. Дай мне бриллиант.
— У меня нет бриллиантов, — сказала Хейзел. — Оставь меня.
Руфус сжал кулаки. Лео был во многих достаточно грубых школах и приемных семьях, что научило его уметь разузнать, когда дела идут наперекосяк. Он хотел вмешаться и помочь Хейзел, но он был призраком. Кроме того, все это произошло несколько десятилетий назад. Затем, наружу вышел еще один мальчик. Лео глубоко вдохнул. Парень выглядел в точности как он.
— Видишь? — спросил призрак Хейзел.
Поддельный Лео был такого же роста, как и Настоящий Лео, что означает, что он был невысоким. Он был таким же нервно-энергичным: постукивал пальцами по брюкам, смахивал что-то со своей белой рубашки и поправлял жокейскую кепку на его кудрявых каштановых волосах (на самом деле, Лео подумал, что люди невысокого роста не должны носить жокейские кепки, если они не жокеи). У Поддельного Лео была та же дьявольская улыбка, которая приветствовала Настоящего Лео каждый раз, когда он глядел в зеркало — при таком выражении лица, все преподаватели сразу начинали кричать: «Даже не думай об этом!» и постоянно отчитывали его. По-видимому, Поддельный Лео только что был отчитан учителем. Он держал в руках дурацкий картонный конус, гласивший «БАЛБЕС». Лео думал, что такое можно было увидеть только в мультиках. Он понимал, почему Поддельный Лео не надел его. Достаточно было того, что он выглядел, как жокей. Если бы тот конус был на его голове, он бы стал похож на гнома.
Некоторые дети попятились назад, когда Поддельный Лео ворвался на место происшествия. Другие толпились и толкались, в ожидании представления. Между тем, Плоскоголовый Руфус все еще издевался над Хейзел из-за алмазов и не обращал никакого внимания на то, что рядом появился Поддельный Лео.
— Давай, девчонка, — Руфус навис над Хейзел со сжатыми кулаками. — Дай мне алмаз!
Хейзел прижалась к стене. Вдруг, возле ее ног щелкнула земля, как будто сломалась деревянная веточка. Идеальный бриллиант размером с фисташку появился из-под земли.
— Ха! — рявкнул Руфус, когда увидел его. Он начал наклоняться вниз, но Хейзел закричала: «Нет, пожалуйста!», будто она была очень обеспокоена дальнейшей судьбой этого огромного жлоба. Вот тогда и появился Поддельный Лео. Лео думал, что Поддельный Лео собирается сделать что-то в стиле Тренера Хеджа и спасти всех вокруг. Вместо этого, он приложил дурацкий колпак ко рту, словно громкоговоритель, и закричал:
— Снято!
Он сказал это так властно, что все остальные дети на мгновение замерли. Даже Руфус выпрямился и отступил на шаг в замешательстве.
Один из мальчиков, хмыкнул под нос:
— Чудак Сэмми.
Сэмми… Лео вздрогнул. Кто, черт возьми, был этот парень? Сэмми/Поддельный Лео подскочил к Руфусу с его дурацким колпаком в руке, выглядя раздраженным.
— Нет, нет, нет! — объявил он, дико жестикулируя свободной рукой в сторону других детей, которые собрались, чтобы посмотреть на веселье.
Сэмми повернулся к Хейзел.
— Мисс Ламарр, ваша реплика… — Сэмми осмотрелся вокруг в отчаянии. — Сценарий! Что там за реплика у Хэди Ламарр?
— «Нет, пожалуйста, ты, негодяй!» — крикнул один из мальчиков.
— Спасибо! — ответил Сэмми. — Мисс Ламарр, вы должны сказать: «Нет, пожалуйста, ты, негодяй!», а ты, Кларк Гейбл…
Весь двор взорвался смехом. Лео смутно знал Кларка Гейбла, актера тех времен. Но, видимо, мысль, что Плоскоголовый Руфус может быть Кларком Гейблом здорово веселила детей.
— Мистер Гейбл…
— Нет, — закричала одна из девушек. — Пусть он будет Гари Купером.
Все засмеялись. Руфус выглядел так, будто собирался взорваться. Он сжал кулаки, словно хотел ударить кого-то, но не мог же он напасть на целую школу. Он явно ненавидел, когда над ним потешаются, но его немного медленный ум не мог разобраться в том, чего добивался Сэмми.
Лео кивнул в знак признательности. Сэмми был похож на него. Лео таким же способом справлялся с хулиганами в течение многих лет.
— Правильно! — властно вскрикнул Сэмми. — Мистер Купер, так мистер Купер… но бриллиант принадлежит мне, мой коварный друг! Иди найди себе другой.
— Сэмми, нет! — закричала Хейзел, но Сэмми ловко схватил камень с земли и сунул его себе в карман.
Он повернулся к Руфуса.
— Я хочу эмоций! Я хочу, чтобы дамы в зале упали в обморок! Дамы, вы чувствуете сейчас головокружение из-за мистера Купера, будто готовы в любую минуту упасть в обморок?
— Нет, — крикнули некоторые из них.
— Ну, видишь? — горланил Сэмми. — Теперь еще раз с самого начала! — заорал он в свой дурацкий колпак. — Экшн!
Руфус только начинал догадываться что к чему. Он шагнул к Сэмми и сказал:
— Вальдес, я тебе сейчас…
Прозвенел звонок. Дети затолпились в дверях. Сэмми вытащил Хейзел из толпы, когда самые маленькие ученики (подозрительно ведущие себя так, словно он им заплатил) затащили Руфуса в ораву детсадовцев, который безнадежно пытался оттуда выбраться.
Вскоре Сэмми и Хейзел остались наедине, за исключением призраков. Сэмми сгреб раздавленный обед Хейзел, отряхнул холщовый мешок, и передал его ей с низким поклоном, как будто это была ее корона.
— Мисс Ламарр.
Хейзел-из-прошлого приняла свой испорченный обед. Она выглядела так, словно вот-вот заплачет, но Лео не мог сказать, было ли это от оказания чрезвычайной помощи, страдания, или восхищения.
— Сэмми… Руфус убьет тебя.
— Ах, он знает, что со мной лучше не связываться. — Сэмми водрузил дурацкий колпак на свою жокейскую шапку. Он выпрямился и высунул тощую грудь. Дурацкий колпак упал.
Хейзел рассмеялась.
— Ты забавный.
— Ну, спасибо, мисс Ламарр.
— Не за что, мой коварный друг.
Улыбка Сэммми дрогнула. В воздухе повисла неловкость. Хейзел уставилась на землю.
— Ты не должен был прикасаться к этому бриллианту. Это опасно.
— Ах, да брось, — сказал Сэмми. — Только не для меня!
Хейзел осторожно изучала его, как будто пытаясь поверить ему на слово.
— Могло произойти нечто ужасное. Ты не должен был…
— Я не стану продавать его, — сказал Сэмми. — Я обещаю! Я просто сохраню его, как знак твоей бомбезности.
Хейзел выдавила из себя улыбку.
— Я думаю, ты имеешь в виду, как знак моей любезности.
— Ну да, да! Мы должны идти. Время для нашей следующей сцены: Хэди Ламарр почти умирает от скуки на уроке английского.
Сэмми протянул ей локоть, как джентльмен, но Хейзел игриво оттолкнула его от себя.
— Спасибо за все, Сэмми.
— Мисс Ламарр, я всегда буду защищать вас! — восторженно сказал он. Затем, они пошли обратно в школу.
Лео чувствовал себя привидением, а не человеком. Может быть, он действительно был фантомом всю свою жизнь, потому что этот парень, которого он только что видел, должен был быть реальным Лео. Он был умнее, круче и смешнее. Он флиртовал с Хейзел настолько хорошо, что, очевидно, украл ее сердце. Неудивительно, что Хейзел смотрела на Лео так странно, когда они впервые встретились. Неудивительно, что она произносила имя «Сэмми» с таким восторгом. Но из Лео был такой же Сэмми, как из Плоскоголового Руфуса Кларк Гейбл.
— Хейзел, — сказал он. — Я… я не…
Школьный двор растворился в другую сцену. Хейзел и Лео по-прежнему были призраками, но теперь они стояли перед изношенным домом рядом с дренажной канавой, заросшей сорняками. Старомодное радио, стоящее на ступеньках, играло техасскую музыку, а на тенистой веранде в кресле-качалке сидел тощий старик, смотрящий на горизонт.
— Где это мы? — спросила Хейзел. Она все еще была только паром, но ее голос был полон тревоги. — Это не из моей жизни!
Лео почувствовал, как если бы его призрак сгущался, становясь все более реальным. Это место показалось странно знакомым.
— Это Хьюстон, — догадался он. — Я знаю этот вид. Эта водоотводная канава… Это старый район, где выросла моя мама. Аэропорт Хобби находится вон там.
— Это твоя жизнь? — спросила Хейзел. — Но… я не понимаю! Как?
— Ты меня спрашиваешь? — возмутился Лео.
Вдруг старик прошептал:
— Ах, Хейзел…
Шок прошелся по позвоночнику Лео. Глаза старика были все еще устремлены на горизонт. Откуда он знал, что они здесь?
— Я думаю, нам не хватило времени, — продолжал он мечтательно. — Ну…
Он не закончил мысль. Хейзел и Лео стояли очень тихо. Старик больше не подавал признаков того, что он их видел или слышал. Лео думал, что парень разговаривал сам с собой. Но тогда почему он назвал имя Хейзел?
У него была огрубевшая кожа, вьющиеся седые волосы, руки с мозолями, как будто он всю жизнь работал механиком в цехе. Он был одет в безупречно чистую бледно-желтую рубашку, серые брюки с подтяжками и полированные черные туфли.
Несмотря на свой возраст, глаза его были ясными и пронзающими. Он сидел с неким достоинством. Взгляд его был мирным и спокойным, даже веселым, словно он думал: «Черт, я прожил так долго? Круто!».
Лео был уверен, что он никогда не видел этого человека раньше. Так почему же он казался таким знакомым?
Потом он заметил, что человек постукивал пальцами по ручке кресла, но стук был не случайным. Он использовал азбуку Морзе, как и Лео со своей мамой… старик передавал одно и то же сообщение: «Я люблю тебя».
Сзади открылась дверь. Из-за которой вышла молодая женщина. Она была одета в джинсы и бирюзовую блузку.
Ее волосы были коротко подстрижены. Она была красивой, но не изящной. У нее были мускулистые руки и мозолистые ладони. Как и у пожилого мужчины, ее глаза задорно блестели. У нее на руках был ребенок, завернутый в голубое одеяло.
— Посмотри, Мийо, — сказала она ребенку. — Это твой прадедушка. Прадедушка, вы хотите, чтобы я дала вам подержать его?
Когда Лео услышал ее голос, он захныкал. Это была его мама, моложе, чем он помнил, но живая. Это означало, что ребенок на ее руках… Старик расплылся в широкой улыбке. У него были прекрасные зубы, белые как и его волосы. Его лицо сморщилось от улыбки.
— Мальчик! Мой малыш, Лео!
— Лео? — прошептала Хейзел. — Это… это ты?
Лео не мог отыскать свой голос. Старик взял маленького Лео на руки, посмеиваясь, и щекоча ребенка по подбородку, тогда Лео наконец-то понял, что именно он видел. Каким-то образом Хейзел нашла событие, показывающее их связь, когда прошлое Лео пересекается с ее прошлым. Этот старик…
— Ох … — Хейзел, казалось, тотчас же поняла, кем был этот старик. Ее голос стал очень тоненьким, на грани слез. — Ох, Сэмми, нет…
— Ах, маленький Лео, — сказал Сэмми Вальдес в возрасте за семьдесят. — Ты должен быть моим дублером, а? Вроде, они это так называют. Расскажи ей обо мне. Я надеялся, что выживу, но, эх, проклятие не позволяет!
Хейзел зарыдала.
— Гея… Гея сказала мне, что он умер от сердечного приступа в 1960 году. Но это не так, этого не может…
Сэмми Вальдес продолжал говорить с ребенком, а мать Лео, Эсперанса, смотрела на них с грустной улыбкой, возможно, немного волнуясь из-за бессвязной и бессмысленной речи прадеда Лео.
— Эта дама, Донна Каллида, предупреждала меня. — Сэмми печально покачал головой. — Она сказала, что когда Хейзел будет находиться в огромной опасности, меня не будет рядом. Но я обещал быть рядом с ней. Тебе придется сказать ей, что я сожалею, Лео. Помоги ей, если сможешь.
— Прадедушка, — сказала Эсперанса. — Вы, должно быть, устали.
Она протянула руки, чтобы взять ребенка, но старик прижал его к себе на мгновение дольше обычного. Малыш Лео прекрасно смотрелся вместе с ним.
— Скажешь ей, что я жалею, что продал бриллиант, а? — спросил Сэмми. — Я нарушил свое обещание. Когда она исчезла на Аляске… Ах, это было так давно… я, в конце концов, использовал этот бриллиант, переехал в Техас, как всегда мечтал. Я открыл мастерскую. Завел свою семью! Это была хорошая жизнь, но Хейзел была права. Бриллиант стал для меня проклятием. Я никогда больше не видел ее.
— О, Сэмми, — сказала Хейзел. — Не проклятие разлучило нас. Я хотела вернуться. Я умерла!
Старик, казалось, не слышал. Он улыбнулся, глядя на ребенка, и поцеловал его в голову.
— Я даю тебе мое благословение, Лео. Первый правнук мужского пола! У меня есть такое чувство, что ты особенный, такой же особенный… какой была Хейзел. Ты будешь больше, чем простым ребенком, да? Ты будешь жить вместо меня. Когда-нибудь ты встретишь ее. Передай ей привет от меня.
— Прадедушка, — Эсперанса сказала чуть более настойчиво.
— Да, да, — Сэмми захихикал. — Старый я дурак. Я устал, Эсперанса. Ты права. Но я отдохну чуть позже. Это была хорошая жизнь. Расти его хорошо, внучка.
Сцена исчезла. Лео стоял на палубе Арго II, держа Хейзел за руку. Солнце зашло, и корабль был освещен только бронзовыми фонарями. Глаза Хейзел распухли от слез. Увиденное слишком сильно потрясло их. Весь океан тяжелел под ними, и теперь, впервые за все время Лео почувствовал себя так, будто они были полностью подвластны течению.
— Привет, Хейзел Левеск, — сказал он печальным голосом.
Ее подбородок дрожал. Она отвернулась и открыла рот, чтобы что-то сказать, но прежде, чем она это сделала, корабль накренился на одну сторону.
— Лео! — закричал тренер Хедж.
Фестус жужжал в тревоге и обдавал пламенем ночное небо. Зазвонил корабельный колокол.
— Помнишь чудищ, которых ты так боялся? — закричал Хедж. — Один из них нашел нас!